Он поворачивает к спальне, на ходу расстегивая рубашку.
– Лучше поесть дай что-нибудь. Голодный.
Стою, смотрю ему вслед и словно прозрела. Думала, у меня идеальный брак. Но вот оно – мое место. Нянька для его детей и домработница! Вот, кто я!
– Пусть твоя любовница тебя и кормит! – говорю я и шагаю в гостиную.
Сижу, плачу. Через какое-то время слышу, пошел на кухню, тарелками гремит. Быстро перебираюсь в спальню, иду в нашу ванную умыться. Плещу холодной водой себе в лицо.
В голове мелькает призрачная надежда. А вдруг это все какое-то ужасное нелепое стечение обстоятельств. Но внезапно мой взгляд падает на корзину с бельем.
Сверху – небрежно брошенная рубашка мужа, в которой он был сегодня. А на вороте - бесформенное красное пятно.
След от губной помады.
--
Дорогие читатели! Приглашаю вас в свою новинку:
❤️
Глава 5
Не верю своим глазам. Хватаю рубашку, подношу ее ближе к глазам, рассматривая смазанный след от губной помады цвета фуксии. Кажется, такая есть у Светки. Ей такие цвета идут.
Внутри все падает. На работе, значит, задержался? Работал, не жалея того, что ниже пояса?
Интересно, что он соврет на этот раз. Рубашка не его, у коллеги одолжил? Или, может быть, что пациентка к нему случайно прижалась?
Из меня вырывается нервный смешок. Лжец!
Внутри поднимается волна злости. Бросаю рубашку обратно в корзину с такой яростью, будто швыряю ее ему в лицо.
Хорошая идея, кстати! Даже дергаюсь, чтобы пойти на кухню. Но останавливаю себя.
Не поможет это. Снова выставит меня беременной дурой. Скажет, все себе напридумывала. Эх, зря сообщения не сфотографировала. Теперь будет все отрицать до последнего.
А Светка-то последней дрянью оказалась. Может поговорить с ней? Судя по их переписке, она ждет не дождется, когда Мирон меня бросит! Наверняка все карты с радостью и раскроет.
Стерва. В лицо мне улыбается, подругу из себя столько лет играла. А сама подбивает мужа меня бросить. Как ей только совесть позволяет спать по ночам?! В глаза мне смотреть и мужу своему! В субботу будет на бэби шауэре как ни в чем не бывало поднимать тосты за нашу с Мироном семью и будущую дочку?
Упираюсь руками в раковину, тяжело выдыхаю. Медленно поднимаю глаза на себя в зеркало. Совсем бледная, под глазами синяки, волосы спутались и в беспорядке раскиданы по плечам. Нужно как-то собраться, включить голову, понять, что теперь делать и как жить дальше.
Но в голове пустота. А внутри боль.
Начинает нарастать, нарастать. Как будто в душе открылась бесконечная черная дыра. И она раскручивается. Она живая. И она не просто болит. Она высасывает из меня все силы, всю радость, жизнь.
Рассматриваю себя, и не узнаю. Особенно глаза. Как не мои. Такие же пронзительно голубые, но словно не глаза молодой женщины, будущей матери. А какой-то старушки, старой и одинокой.
Вздрагиваю испугавшись, отворачиваюсь. Часто моргаю, прогоняя жуткое видение. Искоса снова бросаю взгляд в зеркало. Старуха исчезла, там снова я.
Господи, это уже слишком. Нельзя сходить с ума. Я должна быть сильной! Должна думать о своих детях.
Но меня словно оглоблей по голове ударили.
Выхожу из ванной. Иду к кровати. Ложусь, сворачиваясь калачиком. Пытаюсь остановить поток мыслей. Не выходит.
Как же он мог так меня предать? Я же ему всю себя отдала! Мирон – мой первый и единственный мужчина. Когда с ним познакомились, он был еще далеко не такой крутой и знаменитый доктор Суров.
Тогда он был простым выпускником первого меда. Без гроша за душой. Да еще и сам приезжий. За мной в ту пору ухаживали разные. Но зацепил именно он. Своей волей, страстью и желанием помогать людям. Вот это стало главным для меня. Я видела огонь в его глазах и не сомневалась – он станет выдающимся человеком.
Когда Мирон сделал мне предложение, спустя год знакомства, я без колебаний ответила “да”. Когда сказала маме, та заявила, что я – дура.
– С милым и рай в шалаше, только если милый на “Порше”. За тобой столько парней обеспеченных бегает! А ты решила стать женой декабриста!
Тогда я обвинила маму в меркантильности. Как она может такое говорить? У нас с Мироном – настоящая любовь! Одна и на всю жизнь.
Но женой декабриста я себя почувствовать успела. Снимали крошечную студию поближе к больнице. Мирон пропадал на работе, и денег очень не хватало. Но я всегда в него верила. Мы были так счастливы вместе!