На меня намеренно не смотрит, да и глупо было бы думать иначе. Я и до этой новости не была любимой и уважаемой ею персоной.
— Уля, — Игнат Леонидович подходит ко мне: — Спасибо за чай.
Киваю, но ничего не отвечаю, наблюдая, как расцеловав своего любимого сына, его мать скрывается из гостиной за его отцом.
Глубоко вздыхаю, но будто груз с плеч исчез. Действительно стало легче.
— Довольна?! — Бердников, как только слышится хлопок дверью, в секунду оказывается около меня: — Этого ты добивалась, мать твою?!
— Нет, Дим, — усмехаюсь с горечью: — Я всего лишь хотела жить счастливо со своей семьей, но ты это отнял.
— Уля! Блядь! — взрывается он с криками: — Я тебе что сказал?! Я не знаю кто эта женщина!
— Не ори! — шиплю тут же: — Или хочешь, чтобы Вика услышала?! Хочешь показать истинное лицо своей дочери?!
Он сжимает челюсти и тихо матерится.
— Еще раз, — прожигаю его взглядом: — Не я это сделала, Дима. Не я, а ты. Так что не надо сейчас строить из себя бедную несчастную жертву. Ты сам, своими руками, и не только… — многозначительно добавляю: — Допустил то, что твоей семьи больше нет.
— Так, — выдыхает он пытаясь держать себя в руках: — Хорошо, признаю, не удержался…
— Не удержался?! — я даже ладони в воздух вскидываю: — Сколько было таких?! А?! Сколько?!
Он смотрит в ответ и молчит.
— Ты видимо не в силах сосчитать…
— Нет, — он устало опускается на диван: — Давай спокойно обсудим, прошу тебя.
Тру кожу на лице, и даже себе объяснить не могу, почему до сих пор слушаю его. Почему еще не схватила ребенка и не убежала из этого ада.
И да, могла бы, но черта с два я буду отказываться от того, что было нажито нами обоими. Пусть моя лепта была меньше, но деньги мы зарабатывали оба. И с какой стати, я должна отказываться от того, что по праву наполовину принадлежит нашему ребенку.
— Хорошо, — киваю: — Я слушаю…
— Я не изменял постоянно, Уль, — начинает он с тяжелым вздохом: — Ты видела только сухую потребность, не более. Я серьезно. Да, не объясню почему так произошло, просто захотелось нового… Проезжали мимо дома и что-то перемкнуло, я никогда никого не водил в наш дом. На работе проблемы с филиалами, да и еще эти все бюрократические заморочки…
— Твои проблемы с бизнесом даже на сотую долю не оправдывают того, что ты сделал, — тихо говорю, потому что считаю, что это бред: — К тому же у тебя всегда есть отец, который поможет.
— Да, да, — кивает он, зарывая пальцы в волосы: — Та женщина…
Оборачиваюсь на него кивая.
— Ребенок не мой, Ульян, не мой, — смотрит и действительно убежден, что это так.
— Возможно, — я не отрицаю, но после встречи с девушкой, отчего-то сомнений в этом меньше: — Она готова сделать тест ДНК, чтобы доказать тебе…
— Ульяна! — рычит он, а я пожимаю плечами.
— Что?! Что в этом такого?! Ты всегда хотел сына, вот… — пусть мне и говорить больно, но как он не понимает, что наша семья уже невозможна: — Разведемся и можешь подтвердить отцовство.
— Да не хочу я с тобой разводиться! Не хочу! Слышишь?! — хватает за плечи и трясет меня.
Чувствую боль, но замечаю сбоку какое-то движение и вижу застывшую дочь в коридоре. Отдергиваю его руки и подлетаю к ребенку.
— Викуля? — слышу сзади голос Бердникова.
— Что вы делаете? — определенно с подозрением звучит голос малышки.
— Мы просто разговаривали, — посылаю в нее улыбку.
А она смотрит то на меня, то на своего отца.
— А где бабушка с дедушкой?
— Они уже уехали, дочка, — отвечает ей Дима: — Поиграем?
От вопроса брови дочери удивленно ползут еще выше прежнего, а у меня на лице невольно тянется усмешка.
— Мама сказала ты скоро уедешь?
— Мама ошиблась, — с явным акцентом озвучивает он, а у меня начинают сдавать нервы.
Во первых, при ней говорить об этом так, я не намерена. Во вторых, он сейчас использует нашу дочь, лишь бы только замять происходящее.
Прямо удивляюсь его рвению спустить все на тормозах, и оставить так, как есть. Будто мы сможем существовать в одной вселенной.
— Малышка, — обращаюсь к дочери: — Я сейчас приготовлю что-нибудь вкусное, и потом мы посмотрим мультфильм, идет? — щурю глаза, хитро смотря на дочь, она кивает и тут же уходит в свою комнату.
Я же поднимаюсь с корточек и смотрю на Бердникова.
— Ты понимаешь, что ты делаешь?! — начинает он тут же: — Это ты настраиваешь ее против меня!
Нервный смешок сам собой вылетает из груди, и я ошалело смотрю на человека, который просто-напросто перешел все возможные в этом мире черты.