— Заявление на развод я уже подала и не отзову его. — говорю прямо в упор прожигая в нем дыру: — И не смей мне угрожать дочерью, — тычу в него пальцем: — Мы уедем во вторую квартиру, хотя я уже осведомлена, что и там не обошлось без твоих следов…
— В смысле, вы уедете?! — вновь взрывается он: — С тобой невозможно конструктивно разговаривать, Ульяна! Ты не даешь даже малейшего шанса вставить слово! Ты сама уже себе все решила, думаешь, ты справишься?! Думаешь, что у тебя все получится?! — смотрю на то, как краснеет его лицо от злости и качаю головой: — Да ты и дня не продержишься! Кто тебя привез сюда?! За спиной кого ты была?! Кто помог тебе с жильем?! Кто помог поступить в университет?! Кто помог найти тебе работу?!
Одинокая слеза скатывается из глаз, спешно вытерев ее, я облизываю пересохшие губы и качаю головой.
— Ты закончил? — спрашиваю спокойным тоном, призывая все свое самообладание: — Рада, что ты выплеснул все, что в тебе накопилось. А теперь, возвращайся туда, откуда ты приходил домой на протяжении целого года.
Глава 10
— Ну чего там у тебя? — звонко спрашивает Ира, моя подруга.
Мы с ней дружим с университета, несмотря на то, что у каждой своя жизнь, это совсем не мешает.
— Я развожусь. — вяло озвучиваю, а на том проводе она резко перестает шуршать чем-то.
— Чего?! — почти с визгом кричит.
— Не хочешь приехать? Можешь у нас остаться, мы с Викой вдвоем, — тру виски, потому что мне, определенно, надо это пережевать и вынуть.
— Ну ни хрена себе новости…— она все еще не может отойти от шока, а я не знаю, что ей сказать.
Мой шок уже сошел на нет.
— Примчу, конечно — тут же отвечает: — Одна или две бутылки?
Усмехаюсь, пожимая плечами, хотя она все равно этого не видит. Ощущение, что эмоционально меня выпотрошили, чувствую себя опустошенным сосудом.
— У меня есть, — отвечаю спустя паузу: — Жду тогда.
Она говорит сколько времени ей еще понадобится добраться, учитывая то, что они живут загородом. Я же молча слушаю, а потом отбиваю звонок.
Как ведь говорят, развод - это маленькая смерть. И я, в попытке пройти эту тернистую дорожку, готова подтвердить эти слова.
Ты не объяснишь, что происходит с тобой внутри. Просто резко рушится твой призрачный мир и рассыпаются убеждения. Мысли бестолково крутятся вокруг самого слова…и может быть, часть женщин, готовы пойти на то, чтобы простить.
Да только вопрос для чего?! В целях сохранения семьи? Чтобы что?!
Так семьи то, по существу, давно ведь нет… В моем варианте ее нет, как минимум год, а я, глупая, не видела этих знаков.
Тогда к чему попытка остаться двумя незнакомцами в одной комнате? Это ведь уже не тот мужчина, который когда-то выбрал меня… Этого человека я не знаю, и не хочу знать.
Ребенок, да.
Возможно, в этом кроется причина, но даже если и так… Я даже представить не могу, чтобы могла простить.
Ложиться в постель с человеком, который не опровергнул свои развлечения. А вместо того, чтобы честно признаться, пытается доказать какую-то свою нелепую правоту...
Даже просто мысль вызывает тошноту.
И безусловно, больно, страшно и одиноко.
Но лучше одной, чем рядом с тем, кто без зазрения совести обманывает и предает.
И даже месть приемлема ли…
Сейчас, когда эмоции поутихли, если откровенно, хочется просто забыть, как страшный сон. Не вспоминать, что встречая его с ужином и улыбками, он за спиной намеренно топтал нас с дочерью.
Хочется, чтобы он перестал защищаться нападая, потому что уже все вскрыто. Смысла в этом нет, но кажется, Бердников этого не понимает.
Ощущение, что процесс развода будет тяжелым и крайне нервным, судя по его реакциям. Однако, он ведь сам создал женщину, которую предали. И будет пожинать плоды своего творения. Потому что, если он нас не отпустит и продолжит унижать меня, он поймёт, что значит та самая месть.
Смотрю на время и понимаю, что дочь ляжет спать где-то через пару часов. Поэтому, закончив сумбурный разговор с самой собой, я иду к ней за обещанным мультфильмом.
— Ну что? — улыбаюсь, а она отвлекается от своего кукольного домика: — Смотрим?
Она зажевывает губу, а потом, наконец, реагирует.
— Мамочка, давай в другой раз?
— Почему? — тут же хмурюсь, пытаясь понять в чем дело.
Малышка опускает глаза, а я понимаю, что ее что-то тревожит.
— Вы с папой ругаетесь… — тихонечко шепчет, а я подхожу к ней и по-турецки сажусь рядом.
Делаю глубокий вдох. И если честно, сама не знала, что во мне живет такая решительность. Но, мы ведь удивительные создания, просто эти грани не всегда заметны даже самим себе.
— Да, Викуша, — подтверждаю, поправляя стулья в кукольном домике: — У нас серьезные разногласия…