— Почему? — искренне удивляется ребенок, а я стараюсь подобрать слова.
— Это сложно объяснить, и вероятно, для этого тебе нужно стать постарше, — щелкаю ее по носу с легкой улыбкой.
— Но вы же раньше так не ссорились?
Отрицательно качаю головой.
— Есть что-то, что мы никогда не решим, Вика, — поджимаю губы, а она хмурится, явно пытается разобраться в моих словах: — И именно по этой причине, мы будем жить в другом месте.
Брови моей куколки сходятся еще ближе, а меня жизнь стопроцентно не готовила к тому, что мне доведётся говорить об этом со своим ребенком.
Да с кем угодно говорить на эту тему.
— Всегда? — вижу, как в ее глазах собираются слезы, и киваю ей, сдерживая свои.
Слезы ребенка это всегда боль, которая имеет самую высокую оценку по шкале от одного до десяти.
— Но, запомни, пожалуйста, — поглаживаю ее косички: — Мы всегда будем у тебя. И я, и папа, хорошо?
Одинокая соленая дорожка все же оставляет свой след, когда я вижу, как старательно она глотает слезы, но выдает ее тихое шмыганье. Прижимаю ее к себе, оставляя поцелуй на макушке.
Мы справимся, моя девочка.
Мы обязательно со всем справимся. И, если признаться, я не знаю, говорю я это себе или своему ребенку.
Глава 11
— Козел! — шепотом, но от этого не менее ярко матерится подруга, наливая третий бокал вина.
— Согласна, — отвечаю ей с горькой усмешкой.
— А помнишь, как распинался… — прищуриваются ее глаза: — Уля, я буду на руках носить, дифирамбы петь, боготворить, мать его… — шипит Ира, делая из волос смешную кичку на голове: — Дифирамбы… в постели со шлюхой! Урод!
Если бы подруга могла бы сейчас говорить в полную силу, то обязательно бы соседи узнали о нашей жизни многое.
— Ладно, Ир, — пытаюсь ее угомонить, а то разбудит Вику: — Ты как сама?!
— Какое я, Ульяна?! — тут же хмурится: — Пока не выговоришь мне это все дерьмо, я не отстану, выпью все твои запасы на праздники! — безапелляционно заявляет, вызывая мой смех.
— Да что еще говорить, я тебе все рассказала, — пожимаю плечами: — Стало легче, — делаю глоток вина: — Особенно, когда мы пародировали его мать, — снова смеюсь.
Это была замечательная сценка в нашем исполнении, и если бы она сейчас нас видела, мне бы обязательно собрали чемодан в дорогу.
— Я еще удивляюсь, как это она тебе еще не позвонила, чтобы “уладить” вопрос, — со смехом выдает Ира.
— Ты знаешь, мне кажется, это все у меня впереди…— вздох невольно выходит тяжелым, а Ирины глаза прищуриваются, смотрю на нее с подозрением: — Что?
— Я кое-что придумала… — это порой бывает опасно.
Помню я наши университетские будни. За ней только глаз да глаз нужен был, а иногда и этого мало.
— Ир, — качаю головой, и даю понять, что я не настроена.
— Да всего-то небольшое потрясение для госпожи Бердниковой…— скромно она озвучивает.
— Какого рода?
Ир тянет вверх уголок губ, а я снова делаю глоток белого сухого.
— Она ведь сто процентов захочет поговорить с тобой наедине, — заговорщицки шепчет: — Мол, ты провинциалка, ни черта не можешь без Димочки, и этот бриллиант нельзя терять, а как же репутация их достопочтенной семьи… Ты об этом подумала?! — театрально хватается за сердце, а я киваю: — Так… может мы покажем бабушке малыша? — вычурно безобидная улыбка на лице подруги заставляет меня прыснуть со смеха.
Стараюсь смеяться не в голос, но это крайне сложно, учитывая, что лицо своей свекрови в этот момент я примерно представляю.
— Она же не знает об этом, так? — я качаю головой, а сама действительно обдумываю этот вариант.
— Нет, Ир, это наверное…
— Что, слишком?! — визжит Ира: — Слишком трахать баб в доме своего ребенка, и иметь стабильную любовницу и ребенка. Это ведь, считай, вторая семья, и не говори мне, что его величество ни хрена не знало, и ничего не делало с этим.
Тут я с подругой согласна. И ее идея все больше находит отклик в моей душе. Я ведь лишь сведу новую семью, ничего плохого я не делаю. Плевать, с какими намерениями я это делаю… возможно, именно после этой выходки его мать наконец поймет, что все сгорело до тла.
— Ты права, безусловно… — задумываюсь на пару секунд: — Одно покоя не дает, вот она сказала ему, что беременна, он послал ее аборт делать… — Ира со взглядом Шерлока Холмса кивает: — Она решила оставить…и что дальше? — с вопросом смотрю на свою безумную подружку, а она в ответ задумывается: — Отчего-то не верится, что он все оборвал…