Глава 5
Отчаянно пытаюсь работать, но из рук буквально все валится. Виной тому бессонная ночь, за которую я кажется выплакала все то счастье, как думала, наполняющее меня.
Девчонки рядом даже бояться слово сказать, а у меня еще встреча с важным клиентом. И все на одно, как обычно. Выдыхаю, пытаясь не расклеиваться, а собраться и, наконец, сделать то, что я умею.
У нас небольшая турфирма, а когда появляются новые вип клиенты, то, как правило, мы предоставляем такой сервис, чтобы они к нам вернулись. Конкуренция в этой нише высокая, поэтому начиная от очных встреч, заканчивая полным курированием от и до онлайн, мы стараемся дать людям тот комфорт, который они ищут.
— Ты чего такая кислая? — шепчет мне моя коллега Саша.
Мы приятельствуем, однако, мне кажется, я не готова еще делиться своими новостями с окружением. Мне надо хотя бы самой это до конца переварить. От ответа ей отвлекает вибрация телефона, и я вижу контакт “Муж”. Даже просто от названия контакта становится плохо.
Отключаю звонок, поворачиваясь на Сашу.
— Неважно себя чувствую, — посылаю вялую улыбку, а она всматривается в экран компьютера.
— Так иди домой, — пожимает плечами: — Тут всего встреч пять, справимся без тебя.
Будет некрасиво, ведь с клиентом уже договоренность, к тому же это мои деньги.
— Да не переживай, — замечая мое замешательство, она тут же успокаивает: — Я Германа на себя возьму, а ты потом придешь в норму, никто и не заметит.
Если честно, предложение, как никогда актуально, потому что толку от меня сегодня ноль.
— Спасибо, Саш, — с искренней благодарностью смотрю на приятельницу: — Я в долгу.
— Ой, иди уже, отлежись, – озвучивает она: — А то с таким лицом толстосумов встречать негоже.
Добавляет с легким смехом, а я усмехаюсь.
Выгляжу, мягко говоря, не очень, а синяки под глазами, мажь не мажь, без толку.
Собираю вещи, и уже на выходе показываю ей знаком импровизированный телефон, обозначая, что я на связи. Она отмахивается, и я выскальзываю из офиса.
Телефон снова вибрирует в сумке, но переживая, что это может быть дочь или няня, я все же лезу в сумку на ходу. Пока пытаюсь отыскать его, не замечаю, как врезаюсь в кого-то.
Поднимаю взгляд, опешив, и тут же принимаюсь извиняться. Мужчина, которому досталось, лишь поднимает руку в ответ, что, мол, все в порядке и продолжает свой путь.
Однако, я даже не успеваю сделать и шага по направлению на улицу, потому что в фойе бизнес-центра решительной походкой входит тот, чью фамилию я еще пока ношу.
Собираюсь с духом, вздергивая подбородок, а он, завидев меня, целенаправленно двигается на меня.
— Уля, я звоню все утро! — цедит сквозь зубы, озираясь по сторонам.
— Я видела, — спокойно отвечаю, но стараюсь на него даже не смотреть.
Воображение тут же болезненно воспроизводит все наши моменты счастья, страстные ночи. Правда, как выяснилось, они были таковыми для меня. Перемежается это все той картинкой, которую я застала в собственном доме, в спальне которого я даже не могу находиться.
— Надо поговорить, — хватает за локоть.
Негрубо, но настойчиво.
— Нам не о чем говорить, Дим, — освобождаю руку, и двигаюсь от него к выходу на улицу.
— Стой! — летит мне тут же: — Ульяна, черт! — нагоняет меня уже в стеклянных дверях: — Прости меня…
Вскидываю брови от удивления, и обескураженно мотаю головой.
— Уль, женщина эта… Да я вообще не знаю кто она, слышишь?! — обгоняет на ступеньках, и закрывает мне проход: — Это чистой воды подстава, малыш.
Он держит руками за плечи, поглаживая большими пальцами сквозь ткань блузки.
— Подстава? — со скепсисом смотрю на человека, который буквально умертвил мою душу: — И кто же тебя подставил?!
— Не знаю, конкуренты играются, — поправляя волосы на голове, выдает он: — Они и не на это способны ради денег. Помнишь я тебе рассказывал, как они одного ИПшника нагнули?
Это действительно было. Только связано было не с личной жизнью предпринимателя, а с его бизнесом.
— Может хватит, Дим? — устало смотрю на мужчину: — Перестань придумывать, я не полная дура, как ты считаешь.
Убираю его руки с плеч, и обойдя по дуге, иду дальше к парковке.
— Ульяна! — если бы не улица, я может быть даже слышала скрип его зубов: — Перестань разыгрывать спектакль!
— Это по твоей части, ты отлично сыграл свою роль.
Бросаю ему чуть громче, чтобы он услышал, а сама не оборачиваясь двигаюсь к машине.
Несмотря на эту маску невозмутимости, внутри нещадно болит сердце. И казалось бы, гнев, обида от предательства должны быть больше этих самых чувств.
Однако, нет.
Вопреки всему, боль она буквально поглощает каждую частичку моего организма. Это я еще молчу о страхах, с которыми в любом случае придется столкнуться.