Я нервно сглотнула. Щеки пылали, но мне некуда было деться. Ни один мужчина раньше не смотрел на меня так. А то, что это был именно ОН…. До этого момента я вообще не была уверена, что Асадов знает о моем существовании.
Ян тронулся с места. Сказал, что как раз ехал к моему отцу по делу. Включил печку и больше не проронил ни слова.
Слава богу, потому что я так нервничала, что мне нужна была хоть какая-то передышка. Одна только мысль о том, что я с этим мужчиной, в его машине, лишала меня дыхания.
На светофоре он вдруг потянулся к бардачку. Я вздрогнула, подумав, что он тянется ко мне. Ян заметил, медленно повернул голову.
– Боишься меня? – в голосе ни капли иронии, и больше похоже на утверждение.
Да, я боялась ужасно. Хотела ответить “нет”, но, кажется, разучилась говорить.
Он улыбнулся. Лениво, уголком рта.
– Правильно делаешь, – низким бархатным голосом произнес он.
Потом его рука коснулась моего подбородка. Он наклонился ближе, его дыхание было теплым, медленным.
Любого другого я бы оттолкнула. Но не его.
Его губы мягко коснулись моих, и меня бросило в жар. Он целовал меня медленно, почти изучающе, будто проверял, как далеко я позволю ему зайти. Каждая клетка моего тела кричала от сладкого напряжения, я забыла, как дышать.
Господи, никогда со мной ничего подобного не было. Я вдруг с ужасом поняла, что УЖЕ принадлежала этому мужчине. И эта мысль так меня напугала, что я спохватилась и резко отстранилась.
– Что вы… что вы себе позволяете?! – хрипло крикнула я.
Асадов лишь усмехнулся, не отводя взгляда.
– Со мной можно не притворяться, – сказал он, кладя руку мне на бедро. – Никто об этом не узнает.
– О ч-чем? – не поняла я.
Его черные глаза прожигали меня насквозь.
– О том, что ты хочешь. И что я с тобой сделаю.
Резкий приступ тошноты заставляет меня очнуться от бредового сна. Спрыгиваю с кровати и несусь в ванную. Тут же выворачивает наизнанку.
Обессиленно опускаясь на пол. В маленькое круглое окошко пробивается тусклый утренний свет.
Все еще прихожу в себя. Тело напряжено, горячее, дыхание сбивчивое. Соски чувствительно напрягаются под тонкой тканью. Асадов даже в моих снах доводит до безумия.
Хотя это был не сон. Вспоминаю, как тогда я выскочила из машины прямо под ливень. Обозвала его гребанным извращенцем, грозилась, что все расскажу отцу… Но так и не рассказала.
Асадов, конечно, принес извинения. Да и у меня не было других вариантов, как вернуться к нему в машину. Не стоять же под проливным дождем ночью на трассе!
Оставшееся время в дороге мы ехали молча. Он даже не смотрел на меня больше.
В ту ночь, как и в последующие, я не могла уснуть. Все гадала, что это было? Каждый раз, вспоминая поцелуй Асадова, в животе будто вспыхивали искры, жар прокатывался по телу, ладони становились влажными.
Я ловила себя на том, что сжимаю простынь, пытаясь выбросить из головы его взгляд, его губы. Но уже не могла. Как мотылек летела в огонь и ничего не могла с собой сделать.
Медленно поднимаюсь с пола. Смотрю в зеркало на серое осунувшееся лицо. Чувствую себя ужасно.
В голову приходит мысль, что Ян поцеловал меня тогда, ничуть не опасаясь, что я скажу отцу. Почему? Неужели знал, что я буду молчать?
А, может… никогда его не боялся?
Умываю лицо холодной водой, чищу зубы. Проверяю мобильный, но по-прежнему никаких сообщений от Яна. Меня ждет еще один день в аду.
Накидываю халат, шлепаю вниз в поисках градусника. Хоть тошнота прошла, но все еще чувствую слабость. Проходя мимо кабинета отца, слышу голоса и невольно останавливаюсь.
– Господи! Какой ужас! – выдыхает обеспокоенно мама. – Я сразу вчера поняла, что-то не так! Она так горько плакала…
– Думаешь, она знает? – голос отца напряженный, как перед бурей.
Сердце сжимается, а во рту мгновенно пересыхает. Толкаю дверь кабинета онемевшими кончиками пальцев.
Папа сидит за столом, перед ним открытая папка, какие-то бумаги, фотографии. У окна стоит мама, слезы беззвучно текут по ее щекам. Кроме родителей, в кабинете еще Андрей, мой брат. Сидит в кресле, задумчиво глядя в пустоту, плотно сжав челюсти.
Дверь жалобно скрипит, все трое оборачиваются на меня.
– Злата… – выдыхает мама.
Отец накрывает ладонью документы, словно хочет спрятать их от меня, но потом медленно выдыхает:
– Дочь, садись, – говорит он. – Я должен тебе рассказать, что происходит. Это касается Асадова.
Глава 8
Злата
Шагаю в тягучую, давящую тишину отцовского кабинета.