Уже у самого выхода слышу, как отец спрашивает:
– Злата, ты понимаешь, что это единственно правильное решение?
Оглядываюсь. Его лицо как всегда спокойно, но в глазах тревога.
Зачем он задает такой вопрос? Думает, я побегу за Яном? Предам свою семью?
Похоже, все вокруг и впрямь думают, что я дура.
– Да, пап, – сиплю и киваю.
Поворачиваюсь, выхожу из кабинета.
Иду по коридору не останавливаясь. Дохожу до своей комнаты как во сне. Захлопываю дверь, прижимаюсь лбом.
Не знаю, как жить дальше. Не знаю, как дышать. Не знаю, зачем дышать.
Я осталась совсем одна.
Ни в комнате, ни в этом доме. В пустоте. В черной, холодной, бесконечной пустоте, где нет ни прошлого, ни будущего.
Меня так трясет, будто стою на ледяном ветру. Надо согреться. Скидываю халат, пижаму и шагаю в душ.
Вода падает на меня, глухо, тяжело. Стою, слегка покачиваясь, ноги совсем не держат.
Не знаю, кто я теперь. Я была его женой. Я была любимой женщиной Яна Асадова. Была той, ради кого он мог сдвинуть горы.
А теперь я никто. И он никто. Его даже никогда не существовало. То, что я любила – не было реальным.
Будто я проснулась ото сна в капсуле, дрейфующей в открытом космосе, без топлива, без направления, без шанса. Моя миссия провалена. И домой вернуться не могу. Я в ловушке. В ужасе кричу, зову его по имени:
– Я-я-я-ян!! Я-я-я-ян!! – надеюсь, что он меня найдет, спасет.
Но звук теряется в безмолвии. Потому что того Яна просто нет.
Был ли он вообще? Или я сама его придумала?
Закрываю глаза, позволяя воде стекать по лицу.
Как хочется, чтобы она могла смыть всю боль. Предательство. Всю эту грязь. Все мои воспоминания о нем. Или просто меня.
Вода хлещет по телу, по коже. Той коже, что все еще помнит, как его руки оставляли на ней горячие следы.
Этот взгляд: “Я люблю тебя, моя девочка”
Ложь.
Его руки на моем лице: “Ты – моя”
Ложь.
Дыхание у себя на шее:
“Ты принадлежишь только мне”.
Ложь.
Хватаю воздух ртом. Я умираю. Прямо сейчас. Вышла в открытый космос без скафандра. И кислород закончился. Я не выживу. И никто не найдет меня.
Медленно опускаюсь на колени, давая воде обрушиться на меня.
Мне больше нечего терять.
Мне больше нечего чувствовать.
Постепенн я перестаю дрожать.
Встаю. Медленно выключаю воду.
Пар стелется по полу. Провожу рукой по запотевшему зеркалу. Смотрю на себя.
Там стоит пустая оболочка. Кукла, у которой больше нет сердца. Потому что его забрал Ян Асадов.
Все еще не знаю, как буду жить дальше. Как буду справляться. Но знаю, что могу сделать в эту секунду.
Вытереться. Высушить волосы. Открыть дверь ванной. Пройти прямо. Подойти к шкафу. Выбрать, что надеть.
Скольжу взглядом по вешалкам. Шелк, атлас, кашемир. Мягкие кремовые оттенки. Нахожу черное платье. Лаконичное. Без лишних деталей.
Надеть. Застегнуть молнию.
Теперь пудра. Ровно растушевывать кисточкой по коже. Спрятать усталость, боль, чувства. Нарисовать безупречное лицо. Ровный тон. Холодные, спокойные глаза.
Смотрю в зеркало. Другая Злата. Она не улыбается. Она не чувствует. Но самое главное, это не та Злата, которая любила Яна Асадова.
Надеваю темные очки, беру сумку. Спускаюсь вниз.
Мама в гостинной, едва увидев меня, напрягается.
– Куда ты?
– В галерею, – отвечаю ровно.
Она моргает.
– Злата, может, тебе не стоит…
– Мам, не надо. Я в порядке, – говорю, надевая пальто.
Она смотрит на меня, ищет что-то в моем лице.
– Правда, – добавляю для убедительности и выдавливаю улыбку. – Лучше займу себя делом. Да и выставка скоро.
– Саша с Витей повозят тебя, пока все не решится, – вздрагиваю от голоса отца. – Заодно, присмотрят за тобой.
Двух охранников ко мне приставил. Зачем? Но спорить с папой – только время терять.
Киваю, выхожу из дома. «Саша с Витей», два огромных мужика в одинаковых костюмах, ждут у папиного мерседеса.
Сажусь в машину. Охрана впереди. Один за рулем, другой рядом. Трогаемся.
Прислоняюсь лбом к холодному стеклу, закрываю глаза. Слушаю свое дыхание. Вроде, все еще жива. И впереди длинная, бесконечно долгая, мучительная жизнь, в которой больше нет его.
Нет нас.
И той меня тоже больше нет.
В сумочке вибрирует телефон. Достаю его, скольжу взглядом по экрану:
“Любимый”.
Не сбрасываю. Не беру трубку. Просто жду, пока перестанет звонить.
Через несколько секунд экран потухает.
Собираюсь уже убрать телефон обратно, но он опять начинает вибрировать.
И в этот раз не беру.