Она нервничала. Я – наслаждался моментом.
Конечно, так и не подошел.
Намеренно обошел всю выставку, заговорил с нужными людьми, обменялся рукопожатиями с ее отцом, сделал все, что должен был сделать, но ей – ничего. Ни слова. Ни взгляда. Ни секунды внимания.
Я наблюдал, как она старательно делает вид, что ей все равно. И как ее взгляд метнулся в мою сторону, когда я направился к выходу.
Я вышел из галереи в прохладную летнюю ночь, вдохнул густой, пропитанный пылью воздух, с легкой примесью влажного асфальта. Сделал несколько шагов и услышал, как Злата бежит за мной.
Удовлетворенно улыбнулся. Попалась, мышка.
Цокот каблучков по тротуару приближался, я слышал ее быстрое дыхание. Но не остановился. Почти дошел до машины.
– Привет, – выдохнула она у меня за спиной, слегка запыхавшись. Голос сорвался быстрее, чем нужно.
Я замедлил шаг, давая ей меня догнать, и медленно обернулся.
Злата стояла напротив, волосы чуть растрепались, щеки порозовели, пальцы крепко сжимали сумочку.
– Даже не поздоровался, – сказала она с вызовом.
Я посмотрел на нее долгим изучающим взглядом, чуть наклонив голову набок.
– Прости, – ответил, наконец. – Не заметил тебя.
Ее глаза расширились. Она не поверила. Она не могла поверить! Ведь несколько дней назад я сам поцеловал ее в машине.
Признаться, тогда Злата меня удивила, выскочив на проезжую часть под ливень. Я был уверен, что она не станет сильно ломаться. Каждую нашу встречу ждала моего внимания, взгляда, пока я игнорировал ее существование.
Ох, как же ей не нравилось, что я ее не замечаю. Как всю жизнь не замечал ее отец, слишком занятой, чтобы уделить должное внимание своей дочери. Манипулировать Златой было легко.
Ее лицо дрогнуло, пробежала тень сомнения. Она была уверена, что я пришел на выставку ради нее. И теперь чувствовала себя глупо. Ее пухлые губки сжались в тонкую линию.
Я снова ухмыльнулся, наблюдая за ее реакцией. Ну, давай, крошка, покажи мне, на что готова, чтобы получить одобрение папочки.
Но в следующую секунду она выпрямилась, подбородок вздернулся. Я понял, что еще немного, и она уйдет.
– Ладно, я соврал, – признался ей, скользя взглядом по ее ключицам. – Конечно, я заметил тебя. Но ты же там со своим женихом.
Ее взгляд чуть смягчился.
– Он не мой жених, – ответила торопливо. – По крайней мере, пока. Мы просто дружим.
Ни для кого не было секретом, что Авдеева выбрал в женихи дочери сам Ратманов. А значит, никакого выбора у Златы не было. Хоть он ей явно не нравился.
Я усмехнулся громко и откровенно:
– Дружите? Ну, конечно.
Меня заводило, как она играет в невинность. В голове невольно начинали мелькать грязные картинки. Люблю портить хороших девочек, которые на поверку оказываются ух какими проказницами.
Щеки Златы еще больше залились румянцем, словно она читала мои грязные мысли:
– Отец сказал, что тебе нельзя верить и лучше держаться подальше, – вдруг выдала она нервно, инстинктивно делая шаг назад.
Я, напротив, шагнул к ней еще ближе.
– Тогда что ты здесь делаешь? – процедил, наклоняясь к ее лицу, заглядывая в большие, перепуганные медово-карие глаза.
Она не отступила.
– Н-ну, он же не следует своему совету, – ответила твердо, в глазах вспыхнул огонь.
Момент был идеальным. Чтобы взять то, зачем я приехал.
– А если так и есть? – шепнул в ее нежное фарфоровое ушко с бриллиантовыми сережками-гвоздиками.
Злата вся напряглась и замерла. Мы стояли неподвижно. Я ждал. Я дал ей пару секунду на раздумье.
– Хочешь убежать? – спросил я так же тихо и низко, забавляясь ее растерянностью. – Еще не поздно.
Она не двинулась, хоть вся пылала от смущения. Я перевел взгляд на ее дрожащие губы. Они приоткрылись мне навстречу, дыхание стало неровным. Я почти коснулся их, но не поцеловал. Дал почувствовать, что выбор за ней.
Злата подняла взгляд, и я увидел в ее глазах готовность, подчинение. Она была моя.
Я представил, что сделаю с ней этой ночью, и член встал колом. Она никогда не забудет эту ночь. И никому никогда о ней не расскажет – ни отцу, ни своему жениху, ни даже лучшей подружке.
– Садись в машину, – хрипло приказал ей, не сомневаясь, что она подчинится.