Кажется, слышу звуки сверху. Иду к лестнице. Поднимаюсь на второй этаж. Сердце заходится бешенной добью в дурном предчувствии.
С каждым шагом пытаюсь убедить себя, что всему есть объяснение. Ян никогда. Ян не может...
Останавливаюсь у полуприкрытой двери спальни и перестаю дышать.
На полу валяются вещи. Мой взгляд задерживается на женских трусиках. Черных, кружевных.
В нашей. Спальне.
Трясу головой, надеясь, что ужасное видение рассеется. Но оно никак не исчезает. И этот запах…
Приторный, чужой. Дешевая ваниль вперемешку с чем-то цветочным…
Меня слегка покачивает. Я хватаюсь за дверной косяк. В голове отчаянно бьется только одна мысль:
“Пожалуйста, нет. Нет. Нет!”
Стою как вкопанная и почему-то не могу ни зайти, ни развернуться и уйти.
И тут из комнаты доносится ленивый, мурлыкающий голос:
– М-м-м… Ян… Может, повторим?
Глава 2
Злата
Меня будто обливают ледяной водой. А потом сразу кипятком. В голове вспыхивет миллион картинок, одна тошнотворнее другой.
С силой толкаю дверь. Делаю шаг в спальню, будто в пропасть. Медленно поднимаю взгляд. И вижу их.
Мой муж. И какая-то баба. В нашей постели.
Блондинка с шикарными формами. Лежит на простынях, обнаженная, ничуть не стесняясь своей наготы.
Встречаюсь взглядом с Асадовым, в его глазах я вижу то, что никогда раньше не видела: как он теряет контроль.
– Злата?! – поворачивается в мою сторону, удивленно уставившись.
Словно это я здесь лишняя, а не она!
– Это не то, что ты…
– … подумала? – хрипло заканчиваю за него фразу.
И не узнаю свой голос.
Делаю шаг назад, колени предательски дрожат. Мир качается. Шарю руками в воздухе позади себя, надеясь нащупать опору.
Ян резко вскакивает. Высокий, сильный, как дорогая скульптура. Черные волосы взъерошены. Он совершенно голый.
Красивый. Невыносимо, бесчеловечно красивый. Как выверенная математическая формула, в которой нет места чувствам.
Отворачиваюсь, едва не задыхаясь.
Он делает шаг ко мне, хватает брюки с пола, натягивает их на ходу. Движения нервные, но все еще уверенные, как всегда. Ян никогда не теряется.
– Злата, послушай меня, – его голос низкий, сдержанный. – Все не так, как выглядит. Я все объясню.
Что он мне собрался объяснять? Как какая-то женщина оказалась в нашей постели, пока я была в командировке?! Думает, я совсем дура?
Мне чудится, что в комнате все еще пахнет сексом, предательством, чем-то грязным.
Изо всех сил сдерживаю слезы. Не могу себе позволить разрыдаться перед ним и перед этой…
– Ян, ты же говорил, что сам ей все расскажешь, – вдруг говорит блондинка.
Ее слова оглушают. Замерев, смотрю на нее широко раскрытыми глазами. Девушка же лениво вылезает из кровати, кидает на меня скучающий взгляд.
Ян тоже резко оборачивается на нее, будто успел забыть, что мы тут не одни.
– Заткнись, – угрожающе цедит ей.
Но блондинка только усмехается. Медленно наклоняется, подбирает с пола рубашку и надевает на себя. Рубашку моего мужа.
– Я не хочу больше скрываться, Ян, – говорит она невозмутимо, застегивая одну пуговку за другой. – Ты говорил, что любишь меня, а с ней только из-за связей отца. Скажи ей уже!
Кровь отливает от моего лица. Значит… значит, это даже не случайная связь? У них все серьезно? Получается, Ян все это время вел двойную жизнь у меня за спиной?
– Я сказал, заткнись! – рявкает Ян, бросая жесткий взгляд на блондинку. Затем резко поворачивается ко мне, пытаясь закрыть ее собой. – Злата, посмотри на меня. Это неправда, ты должна мне поверить!
Смотрю в до боли любимое лицо и читаю в глазах Асадова панику. Настоящую. На один удар сердца мне даже кажется, что он напуган.
Но это же Ян. Он ничего не боится. Никогда.
В голове невольно всплывают слова отца, которые он сказал, когда я заявила, что хочу замуж за Яна Асадова:
“Ты хоть понимаешь, с кем связываешься? Он хищник – не любит, не привязывается, не жалеет. Сыграет с тобой так же, как играет с остальными бабами. И когда ты это поймешь, будет уже поздно.”
Ян делает еще один шаг ко мне, и я вся сжимаюсь:
– Не подходи! – мой голос рвется из горла, осипший, поломанный. – Я тебя…я тебя не ненавижу! – выдыхаю болезненно, словно с этими словами из меня выходит вся жизнь.
В ушах шум, в груди боль, сжимающая, пульсирующая, будто мне вскрыли грудную клетку, и ее выклевывает стая черных ворон. Закрываю лицо руками и все же начинаю рыдать.