Он открывает дверь, пропуская в дом.
Хм. Он уже забыл, что я приехала, чтобы «помочь выбрать картину другу семьи из Цюриха»? Хоть бы придерживался своей легенды. Из вежливости.
Проходим через роскошный светлый холл. Вадим помогает мне усесться на уютном диване перед горящим камином.
– Ты как? Не замерзла? Принести воды? – садится передо мной на корточки. Смотрит с заботой.
Неловко киваю.
Он подает знак откуда-то возникшей горничной. Выдирает у меня из рук испорченную дубленку Дины, о которой я забыла и которую все еще держу в руках.
Повисает неловкое молчание. Огонь в камине потрескивает, и обычно этот звук меня успокаивает. Но мне настолько неловко оказаться наедине с Вадимом, что я судорожно придумываю повод вернуться к гостям.
Горничная приносит стакан воды. Пью. Вадим садится рядом на диван. Снова смотрит так, что чувствую себя виноватой. За то, что он такой хороший, а я – ледышка с разбитым сердцем.
– Ты все еще немного бледная, – говорит он тихо. – Давай я хотя бы позову Басова? Пусть осмотрит. Для спокойствия.
Не дожидаясь моего ответа, достает телефон. Набирает нашего друга, у которого своя клиника пластической хирургии. Я видела его среди гостей во дворе.
– Вадим, не надо, – качаю головой. – Это не от шампанского. Это… просто нервы. В смысле… последние дни были… сложными.
Он кивает:
– Знаю. Тем более, – подносит трубку к уху, в которой уже идут гудки.
Мне это не нравится.
Понимаю – он заботится. Но разве мое желание не должно быть решающим?
Авдеев кидает пару фраз Басову, после чего откладывает телефон и снова переводит взгляд на меня.
Похоже, замечает, что я надулась:
– Не сердись, – говорит со мной, как с маленькой. – Это совсем не больно. Доктор только посмотрит.
Шутка еще больше бесит. Сама не знаю, чего так на него взъелась.
Тут же чувствую укол вины. Меня предал только один человек. Никто не должен из-за этого страдать.
Заставляю себя улыбнуться.
Вадим неожиданно берет за руку, легонько сжимает:
– Знаешь, я всегда считал, что ты особенная.
Удивленно приподнимаю брови. Вадим усмехается уголками губ:
– Ты не такая, как другие девушки из нашего круга. Ты умная, скромная, с характером и совсем не избалованная. Настоящая красавица, но не гонишься за вниманием. Добрая, настоящая… ты невероятная!
Уоу. Неловко откашливаюсь. Хочется сказать “спасибо”, но язык будто к небу прирос.
Авдеев качает головой и снова легонько сжимает мою руку. Его ладони горячие и влажные.
– Этот мудак даже волоска на твоей голове не стоит, Злат! – говорит с жаром.
Глотаю ком. Вадим явно пытается меня поддержать, но от его слов становится только больше пустоты. Да и какие слова могут залатать эту дыру внутри?
– Ты достойна лучшего, – продолжает мягко, убирая локон мне за ухо. – И если… если ты не против – я бы хотел быть рядом.
Он переплетает наши пальцы. Мне хочется выдернуть руку. Краснею, готовая вскочить с дивана.
Вадим всегда был добр ко мне. Но это чересчур.
Жаль, нельзя вывернуться наизнанку, открыть грудную клетку и показать: вот, смотри, мое сердце еле бьется! Не проси ничего. Просто дай время. А еще лучше – вообще не трогай.
– Спасибо, – отвечаю тихо, убираю ладонь.
Отвожу взгляд, снова смотрю на огонь. Еще секунда и расплачусь. А я уже так устала плакать. Хочу просто… как там Маринка сказала… отвлечься. Чуть-чуть подышать.
– Где наша пациентка? – гремит на весь зал Миша Басов. Входит в комнату с таким пафосом, будто сейчас жизнь мне будет спасать.
На нем бежевая куртка-кейп, белые джинсы и меховая шапка. А еще красный нос, и от него несет глинтвейном за километр.
Вадим встает, уступая место.
– Ну что, больная, на что жалуетесь? – спрашивает, внимательно вглядываясь в мое лицо, приподнимая веки. – Зрачки в норме. Цвет лица – бледный, но в рамках аристократических стандартов.
– Ее тошнило, – сообщает Авдеев вместо меня.
Опять краснею. Эти двое заставляют меня окончательно пожалеть, что я вышла сегодня из дома.
– Тошнота, значит. Голова кружится? Сколько выпила? – Миша берет мое запястье и проверяет пульс.
– Пару глотков. Да это реакция на стресс, обычное дело. У меня с детства так, – мямлю кое-как, пытаясь забрать свою руку.
– А менструация когда была? – спокойно спрашивает Миша, не выпуская руки.
Что-что, а месячные свои я с ними обсуждать не собираюсь! Еще чего! Выдергиваю руку, подскакиваю на ноги как ужаленная.