Я лишь тяжко вздыхаю и кидаю открытку на стол. Цветы, конечно, красивые. И жест Вадима ярко говорит о его симпатии.
Только вот на что мне они, когда у меня вся жизнь под откос…
– А тебя, похоже, не сильно впечатлило, – искоса следит за мной Маринка. – Эх, счастливая ты, Златка! Роскошные мужчины за тобой бегают! Мне вот такие букеты в жизни никогда не дарили!
– Букет шикарный, спору нет. Да только… – снова вздыхаю. – Тебе не кажется, это как-то странно? Я только развелась, даже наплакаться не успела, а он мне проходу не дает.
– Ну и молодец! – всплескивает руками Марина. – Нечего из-за всяких негодяев слезы лить. Знаешь, как говорят: клин клином вышибают. Может, Вадим этот все это время был тайно в тебя влюблен. А, узнав, что твое сердце снова свободно, решил не терять ни минуты! Настоящий мужик!
Ага. Есть только один нюанс. Мое сердце несвободно. Моего сердца больше нет, оно в клочья!
– Вадим уже делал мне предложение раньше, – признаюсь Маринке.
Та медленно оборачивается ко мне с написанным на лице шоком.
– Да ты че-е-е! А ты?… – хмурит лоб, сопоставляя факты.
– Да. Вышла за другого, – ставлю на зарядку планшет. — И вся моя семья считает, что это было фатальной ошибкой. Что ж, теперь мне и самой это очевидно.
– Господи, как же это… романтично! – внезапно взвизгивает Маринка. – Он же все это время тебя… любил! Ждал! Злата-а-а, ты понимаешь вообще, что за дела-то?
— Понимаю, — киваю. — Просто я… не могу я…
Она делает шаг ко мне, будто пресекая любые возражения. Кладет руку мне на плечо и заглядывает в глаза:
– Злат, если однажды тебе попался кобель и мерзавец, это не значит, что все мужчины такие. Посмотри, – кивает она в сторону букета. – Некоторые готовы любить и ждать годами. Хватит посыпать голову пеплом. Дай парню шанс. И себе тоже!
В приоткрытую дверь кабинета стучат. Заглядывает Ксюшка:
– Тут опять цветы! – говорит она и делает шаг назад, чтобы пропустить уже другого курьера.
В руках у него еще один букет красных роз. И, кажется, еще больше предыдущего.
Удивленно переглядываемся с Мариной.
– Цветы для… – курьер заминается, пытается удержать букет в одной руке, чтобы подглядеть имя получателя в телефоне.
– Злате Ратмановой, – подсказывает Маринка, — кому еще.
В ее тоне слышится нотка зависти.
– Н-нет, извините… это Марине Цветиковой, – сообщает курьер. – Это вы?
Маринка застывет на месте. Только глазами хлопает.
– Й-й-я… – выдыхает заикаясь.
Мужчина протягивает букет, а та смотрит на него, совершенно не понимая, что происходит:
– Что, серьезно? – говорит она, будто не веря. – Мне-е-е?
Помогаю Марине перехватить букет и поставить рядом с моим. Почти близнецы, только Маришкин, и впрямь, даже чуточку больше.
Она оглядывает цветы в поисках открытки, выуживает ее из-под лепестков и читает:
“Думаю о тебе все время. Артем”.
Марина тут же краснеет как рак, визжит и начинает прыгать на месте. Смотрю на нее, улыбаюсь. Пока вдруг до меня не доходит. Артем??
– Постой, постой. Какой Артем? – смотрю на подругу с тревогой. Чуть не вырываю из ее рук открытку.
Ну братец! Да когда они только успели снюхаться?!
– НЕТ! Марина, нет! Выброси их немедленно! — заявляю я. — И скажи ему, чтобы он о тебе даже думать не смел!
Но Маринка не слушает. Улыбается как блаженная, с глазами полными сердечек:
— Какой он романтик!
Ну все, потеряли девчонку.
— Не романтик он, Мариш. Говорю ж — сердцеед. Не ведись ты на вот это все!
Подруга машет на меня рукой.
– Злюка ты, Злат! Ничего в мужчинах не понимаешь! – заявляет, наклоняясь к букету и втягивая носом аромат роз.
Это уж точно. Не поспоришь.
Бессильно падаю в кресло. Наблюдаю, как счастливая Маришка делает сэлфи с цветами.
На самом деле, я ее понимаю. Когда-то и я была так влюблена по уши. Что хоть сто человек мне скажи: “БЕГИ ОТ НЕГО!” – я бы не послушала. Так что нечего теперь жалеть себя.
Но внутри продолжает гудеть от тревоги. В голове снова всплывает дурацкий тест.
Последние четыре дня я каждое утро клянусь, что сегодня сделаю. И каждый раз откладываю. Потому что, если не знать – то это еще не точно. А если знать…
Сажусь ровно. В горле пересыхает. Смотрю на Марину и вдруг, сама не зная зачем, говорю:
– Марин… Можно я тебе кое-что скажу? Только обещай, что никому. Ни слова. Вообще. Никогда.
Она оглядывается. Увидев мое лицо, сразу становится серьезной. Садится в кресло напротив: