Нет. Ничего подобного! Пусть мигает своими фарами, сколько хочет, и едет хоть до самой Жуковки! Нам с ним больше не о чем разговаривать!
Катим по Садовому. Движение неплотное, час пик миновал. Все время нервно поглядываю в зеркало на черный Порш мужа.
Честное слово, хочется вдавить газ в пол, оторваться от него, сбежать! Но внутри что-то скребет. Какая-то часть меня умоляет остановиться. Чтобы просто услышать. Понять его.
Как это могло вообще случиться? Я все еще не могу поверить, что Ян так цинично предал меня!
Как, как? Злата, глупая ты дурочка! Тебя же все предупреждали, все! Отец, Авдеев, братья.
Но я была уверена – это с другими Асадов холодный и жестокий, а со мной – другой! Ради меня в этой холодной глыбе вспыхивал огонь и даже иногда нежность.
Каждый раз, когда я засыпала рядом, он, сам не замечая, поглаживал мои волосы. Говорил, что таких, как я, больше нет. Что я – его любимая, нежная девочка. Ненавидел, когда кто-то слишком долго или пристально смотрел на меня. А в самый неожиданный момент мог поймать меня, прижать к стене, загоняя в ловушку собственного тела, наклониться к уху и хрипло прошептать: “Я сделаю с тобой все, что захочу, Злата. И тебе понравится”. И мне нравилось. Каждый раз. До дрожи, до потери дыхания.
Это все была… не любовь разве? Все это было неправдой?
От воспоминаний в груди саднит. Хочется закричать, разнести все вокруг!
Но я только сильнее стискиваю зубы, держу крепко руль, веду машину. Хотя бы это я могу контролировать.
Нахожу в подстаканнике ментолово-черничную жвчачку, закидываю подушечку в рот. Ух, и ядреная же! Зато, может, хоть мозги прочистит!
Зло жую жевку, сильнее давлю на педаль газа. Съезжаю с Садового на Кутузовский. Краем глаза ловлю отражение в зеркале. Асадов уже не мигает фарами. Видимо, понял, что останавливаться я не собираюсь, но все еще держится за мной.
Настырный. На что он рассчитывает? Что такого он мне может сказать?
Какая правда может спасти… нас?
Где-то в глубине души мне хочется, чтобы он догнал, добился, схватил за руку, не дал уйти. Чтобы доказал, что все это – ошибка, что мир не рухнул.
Но я же все видела своими глазами! Он меня предал! Все это время у него была другая женщина! За моей спиной, в нашей постели! А теперь она ждет от него ребенка!…
От этой мысли особенно больно. Со мной он детей заводить не торопился. А другой на раз-два заделал.
Господи, меня сейчас стошнит.
Надо смотреть правде в глаза. Ян едет за мной по одной причине – он боится. Знает, что я расскажу все отцу. Знает, что бывает с теми, кто предает Ратмановых! Отец не позволит этой истории закончиться мирно. Асадова просто выведут из истории семьи, как пятно на костюме. Как позорный случайный эпизод, о котором все предпочтут забыть. А я… я буду жить дальше! И буду счастлива, хотя бы ему на зло!
От этой мысли, что Ян исчезнет из моей жизни навсегда, становится дурно. Плохо, страшно. Кусаю нижнюю губу до крови, сдерживая рыдания застрявшие в груди.
– Дура, дура, дура! – шепчу сама себе.
Как же объяснить глупому сердцу, что больше не надо любить этого мерзавца!
С Минского ухожу на Рублево-Успенку. Машин все меньше. Асадов держится на расстоянии, но не отстает. Плевать. Еще немного – и я дома.
Немного сбрасываю скорость, проезжая мимо поста ДПС, но неожиданно передо мной взлетает жезл, требуя остановиться.
Блин! Ну как не вовремя!
Съезжаю на обочину и останавливаюсь. Роюсь в сумке, достаю документы. Сердце колотится, бросаю быстрый взгляд в зеркало.
Порш Асадова плавно съезжает следом за мной и паркуется чуть позади.
Ян выходит из машины. Все еще голый по пояс.
Моргаю. Нет, ну он точно псих! Скажу ДПСникам, что этот чокнутый меня преследует! По нему же видно: человек не в себе. Ходит по улицам без одежды на морозе! Пусть скрутят его мордой в асфальт, ну или хотя бы заставят дышать в трубочку.
Не тут-то было. Наблюдаю, как Асадов жмет руку ДПСнику. Они перекидываются парой слов, и гаишник вальяжно шагает в сторону будки, даже больше не взглянув на меня.
Что за… ?!
Асадов обходит мою машину, подходит со стороны пассажира и дергает ручку! Двери заблокированы. Вжимаюсь в сиденье, едва дыша. Даже голову повернуть боюсь.
Ян наклоняется и заглядывает в салон:
– Злата, открой дверь! – говорит спокойно, но так уверенно, будто выбора у меня нет.
--
Дорогие читатели! Приглашаю вас в свою новинку:
❤️