— И долго будешь страдать? — Олеся рассматривала меня с вниманием энтомолога, которому попалась новая бабочка. Грязная, с оторванными крыльями, но такая незнакомая. — Нам ещё твоего муженька обчищать… Я исковое составила, жду твоего слова.
Чистить никого не хотелось. Бороться тоже. В этом я и призналась, но подруга обидно рассмеялась.
— Ты серьёзно? — она усадила на колени собаку. — Не знаю, чего ты там себе придумала, но мы с Лидой против. И вообще, хорош хандрить. Поехали вечером в ресторан. У меня такой мужик наклёвывается…
С точки зрения морали её амурные дела для меня сейчас, как керосин в мангале, не к месту. Но Олеся всегда считала, что лучший способ забыть хахаля — упасть в объятия к принцу. Она вытянула меня из постели и засунула под душ. Прямо в трениках!
— Учти, я испорчу тебе свидание! — рявкнула я в закрытую дверь, стаскивая промокшую одежду. И ещё подумала, что лучше бы подруга мне работу помогла найти, чем с энтузиазмом водила по барам.
***
Принца Олеси звали Анатолием. Он был статен, важен и смазлив. Мне не понравился, поэтому мысленно я окрестила его Упырём. Но подруга млела и несла такую пургу, что снежная буря на выселках удавилась бы от зависти. А я вспоминала.
Похожий ресторан. Уровнем пониже, конечно. Где сидели студенты после удачно закрытой сессии. И я, выходящая из дамской комнаты. И он, что нахально остановил меня.
— Красотка, принеси вон за тот столик ещё выпивки, — он указал на большую компанию молодых парней и фривольно засунул за бретельку моего топа стодолларовую купюру.
Я осмотрела парня. Темноволосый, весёлый, с бешеными искрами в глазах, и не сдержалась от колкости:
— Да мой господин, — хлопнула ресницами, — может быть, ещё и оральных ласк закажете?
Меня ждали подружки, и нахал, что так неудачно обознался, приняв меня за официантку, мешал приятному вечеру.
— А ты можешь? — оторопев, спросил он, уже внимательнее разглядывая и мою короткую юбку, и облегающий топ, и собранные в длинную косу тёмно-русые волосы.
— Конечно, — совсем по-идиотски кивнула я головой, — в конце смены у служебного входа…
Тогда я рассчиталась за столик его сотенной купюрой. И свалила из ресторана раньше всех. А через пару дней на выходе из универа он меня поджидал.
— А как же ласки? — потёртые джинсы и серое пальто.
— А разве у служебного входа не стояли шлюхи? — наигранно удивилась я, проходя мимо открытой дверцы старенького Сузуки.
— Я думал, там будешь ждать ты.
— Как вы, однако, дёшево оценили бакалавра юриспруденции… — не сбавляя шагу, заметила я.
— Там была сотенная купюра, — дотошно уточнил парень, следуя за мной, — ни одна девочка по вызову столько не стоит…
— Какой вы неприхотливый, — взмахнуть рукой, ловя такси, — элитная девочка стоит дороже.
— Сколько? — схватив меня за руку и развернув к себе лицом, зло спросил парень, видимо, приняв меня за ту самую, не обременённую моралью.
— Мне откуда знать?
Я расцепила его пальцы и юркнула в подъехавшую машину. А на следующий день возле универа стоял курьер с букетом эустом и запиской: «Не знаю сколько стоят элитные девочки, но бакалавр юриспруденции бесценен».
Миша ухаживал за мной полтора года, а потом в один из золотых сентябрьских дней позвал замуж.
— Алиса, — отвлёк меня Упырь. Я моргнула пару раз, фокусируясь взглядом на Анатолии. — Может, тебе вызвать такси до дома?
— Так не терпится уединиться? — сварливо осведомилась я, входя в роль ворчливой дуэньи. Мужчина белозубо оскалился.
— Да, — честно признался он. — А с тобой это как-то… Не получается.
Вот не зря он мне не понравился. Мерзкий обаятельный тип, который кружит головы всяким дурочкам. Хорошо, что Олеся таковой не являлась, и я, обнаглев, выпалила:
— За сто баксов уединяйтесь хоть в уличном сортире, — его глаза округлились.
— Да столько ни одна девица не стоит!
— Вот именно, — поддакнула я, противно всасывая через трубочку коктейль, — но я ж не про какую-то там девицу сейчас говорю…