Он юлит, вертит жопой, и по его глазам я вдруг понимаю, что он был в курсе с самого начала, мало того, он в курсе того, что Стас жив.
- Эдуард, кто подсказал моему мужу, как надо скрыть деньги при разводе?
- Так о чем говорить то, Василиса Александровна? Станислав Олегович умер…
- Эдик, давай без лапши на ушах! Ладно?
- Да вы что? Какая лапша! – обиженно возмущается Эдик.
- Стас жив! И ты, видимо, это знаешь, - говорю я и отслеживаю реакцию Эдика. Он точно знает, или узнал не так давно.
- Да-да-д-да вы что? – Эдуард делает большие глаза и лживо отводит их в сторону. – Да как вы смеете?
- Я сейчас следователю позвоню, скажу, что вы были со Стасом в сговоре, подкинули мне труп, одетый в его костюм, - чем дальше говорю я, тем сильнее трясется Эдик. – А до этого начали банкротить фирму, чтобы мне денег не досталось при разводе.
- Не-не-нет, не звоните, - судорожно кричит Эдик. – Да, я ему помогал с фирмой, потому что он по секрету год назад сказал мне, что у вас все плохо в семье, что рано или поздно у вас будет развод, а вы ведь не принимали участие в развитии фирмы, а деньги отберете.
- А ничего, что я продала родительскую квартиру, чтобы у него были деньги на развитие этой фирмы? – взорвалась я. – У него ни гроша не было!
Эдуард осекся, побледнев, скомкал платок в руках и вытер лоб.
-Значит, эта скотина еще год назад знала, что уйдет от меня, - мне вдруг стало понятно, что сказал Эдуард. – Ах, и скотина же он, а я то дура!
- А разве вы не собирались еще год назад подать на развод?- удивился Эдик.
- Нет, год назад я думала, что у меня хорошая семья, любящий муж, прекрасный дом…
В комнату вошёл Богдан.
- О чём сыр-бор? – спрашивает, участливо смотря на меня.
- Да вот разговариваем, тут Эдик мне говорит, что муж, оказывается, еще год назад хотел со мной развестись, - и я смотрю на Эдика, а тут опускает глаза и отводит их в сторону. – А я глупая была, ни сном, ни духом об этом не ведала. Они уже тогда махинации начали.
У Эдика дергается кадык, он нервно смахивает пот со лба.
- И еще, Эдик знал, что мой муж не погиб!
- Василиса Александровна, я не знал, но он мне сам позвонил! – оправдывается Эдик. – Когда вы пришли на фирму и все транзакции остановили, он не получил перевод, вот тогда и занервничал.
- Ага, а мы тут целый день ходили, и ты нам ни словом не обмолвился, - язвлю я. – Видимо, посчитал это лишним.
- Да, ваши действия попадают под статью за махинации, - подтверждает Богдан.
- Нет! – орет Эдик. – Не надо.
- Но вы специально банкротили фирму, тендер выиграли, сумму вам перечислили, а денег на счете нет, чтобы приобрести оборудование, - давит Богдан.
- Все есть, только закупать будет другая фирма, потом переведет нам, - Эдик смотрит испуганно на Богдана.
- Двойная накрутка, понятно, - Богдан качает головой. – Все равно дело подсудное.
Пока мы разговариваем с Эдуардом, мой телефон входящий звонок.
- Василиса Александровна Оборина? – звучит официальный голос.
- Да.
- Вам надо подъехать в судмедэкспертизу на опознание, - произносит сухой, официальный голос. – Мы нашли труп вашего мужа…
И у меня начинается истерический смех…
Глава двенадцатая
В судмедэкспертизу мы едем вместе с Богданом. Пока едем, молчим. Богдан сосредоточен на дороге, а я…
Я вновь и вновь прокручиваю в голове свою жизнь со Стасом. Особенно последний год не дает мне покоя. Вспоминаю моменты, которые не укладываются в схему нашей жизни, уклада, чувств. Действительно в последнее время Стас стал какой-то безэмоциональный, реже меня обнимал, почти никогда не целовал вот так просто исподтишка, как было у нас в начале нашей совместной жизни. Что-то неуловимо изменилось, но я старалась не замечать эти сигналы. Мне казалось, что просто за двадцать лет у нас выработалась привычка, что мы скорее друзья, чем муж и жена. Я ошиблась. Мы перестали быть супругами, но и друзьями друг другу не стали.
Только сейчас вспоминая, вижу взгляды, какие он бросал на меня: холодные, оценивающие. Он осматривал мою фигуру с ног до головы, скользя по ней взглядом, когда я ходила по дому раздетой. Он не видел во мне женщину, любовницу, жену. А я была слепа.
Мы подъехали к неприметному одноэтажному зданию возле городской больницы. Богдан остановился, выключил зажигание и спросил: Готова?
Я даже ответить не смогла. К чему я должна быть готова? Там точно не труп моего мужа, это могла подтвердить, даже не смотря.
Да и можно ли быть готовой к созерцанию трупа. Человек уж так устроен, что вид покойника ему неприятен, ведь это лишнее напоминание, что век твой короток, а тело бренно.