Даша как-то по-хозяйски обходит мои владения, окидывая взглядом дом. Раньше дальше кухни и постирочной с кладовой нос не совала, только когда у нас ночевали гости, я просила ее помочь с бельем. И то, на этот период, Стас нанимал человека, который перестилал постели, убирался в комнатах гостей и помогал по дому. В остальное время это делала я сама.
И вот на пороге появляется Мариночка с малепусеньким чемоданчиком.
- Ой, Мариночка, а что чемодан то у вас такой маленький, вещей то у вас совсем нет. Или Стасик на вас денежку экономил? Совсем на содержание своей любовницы денег не выделял? – язвлю я.
Губы Марины кривятся, но в глазах вспыхивает гнев и презрение. Ой, не такая уж и простая эта Мариночка. Боюсь, Стасик о нее еще зубы обломает.
Я веду ее по дому, она, как и тетя Даша до этого, идет по дому королевой, внимательно осматриваясь по сторонам.
- Конечно, дом у вас обставлен безвкусно, комментирует она, убого, …
В наш дом мы со Стасом вложили огромные деньги, мебель заказывали в Италии, дизайнера нанимали в столице. В доме нет ничего с позолотой, все минималистично. Но интерьер смотрится дорого.
Услышал бы ее высказывание Стас, упал бы в обморок, она прошлась по его эго.
- Я бы картины в рамках золотых повесила, - рассуждает маленькая стерва. – И столик вот туда поставила бы такой с «инхрустацией».
- Инкрустацией ты хотела сказать, - поправляю ее.
- Ну, - Мариночка смотрит на меня непонимающе.
- Мариночка, думаю, у вас будет еще свой дом вы там точно развернетесь и покажите весь свой креатив, - язвлю я.
А пока я веду ее в дальнюю комнату, что предназначена для обслуживающего персонала.
- Вот ваша комната, - открываю я ей дверь.
- Я что? Я в комнате для прислуги буду жить? – у Мариночки даже глазки стали квадратными.
- Конечно, тут есть свой санузел, шкаф, удобная кровать, размещайтесь, - улыбаюсь я и выхожу, но на пороге оглядываюсь и получаю убийственный взгляд в спину.
Но только Мариночка замечает, что я на нее смотрю, как выражение ее лица меняется. На лице расплывается улыбка, и мне в спину летит: Спасибо, Василиса Александровна.
- Пожалуйста, тварь, - тихо произношу я.
А у меня в наушнике звучит голос: Начали. Камеры работают. Проверка готовности.
Поздно вечером приезжает Вера с детьми, Вовка на дежурстве. Мы ужинаем и ложимся спать. Вере я ничего не говорю.
Ночью лежу и прислушиваюсь к тишине дома.
Вот тихонько где-то скрипнула дверь. Прошлепали чьи-то босые ноги. Явно Веркины мальчишки прошли в туалет. Потом опять тишина.
Вслушиваясь в тишину, начинаю тихонько посапывать носом. И сама не замечаю, как засыпаю. Меня будят слова в наушнике.
- Первая камера сработала, вижу движение, - слышится неизвестный мне голос.
- Вторая камера, движение в кабинете.
- Работаем! – эту команду дает Богдан.
А я тихонько встаю и выглядываю в щелку из своей спальни. Мимо дверей бегут черные тени, они передвигаются так тихо, что кажутся нереальными.
Потом что-то с грохотом падает на пол. Раздается дикий женский визг, и я выбегаю из своей комнаты.
Забегая в кабинет мужа, даже не представляла, что там происходит.
И в ужасе замираю на пороге.
Стенка с книгами раскурочена, посередине дыра, и только приглядевшись, понимаю, что это дверь в другое помещение, этакий сейф в стене. Сейчас эта дверка открыта, а панели шкафов с книгами отодвинуты в сторону. Надо же, я сама делала ремонт в доме, но не знала, что муж заказал себе дополнительный сейф в стене.
И вот сейчас этот сейф был в скрыт. Возле него стояла испуганная Марина в халатике на голое тело, следы беременности исчезли. На лице дикий испуг.
А возле ее ног стоит чемоданчик.
Мужчина в черной форме наклоняется над чемоданом и щелкает замком.
- Не трогайте, - верещит Марина и пытается пнуть человека в форме, но где там, под формой железные мускулы, для которых этот пинок, что слону дробина. – Это моё!
Маленькая дрянь орет и пинается.
А замки открывают содержимое и из чемодана вываливаются пачки сто долларовых купюр.
- Ничего себе, - только и вырывается у меня. – Мариночка, а куда ваша беременность делась?
Богдан ухмыляется и наклоняясь к лицу девушки спрашивает: Полицию вызывать будем, статья за кражу обеспечена.
Марина смотрит перед собой остекленевшими глазами, а потом закатывает истерику. Перемешалось все: слюни, сопли, слезы, она выдирает на себе волосы. Вот только Станиславский бы сказал: Не верю!
Через десять минут к дому подъезжает две полицейские машины. Входят следователи и эксперты. У девушки снимают отпечатки пальцев, а также все в кабинете обсыпают черным порошком.