- Ну, эти мужики статусный, с деньгами, им такие лахудры не нужны, они под себя женщин ищут, - Вера вздыхает и идет на кухню.
Мы наливаем себе зеленого чая и идем на веранду.
- Знаешь, у меня есть одна мысль, - начинает Вера. – Я могу вычислить всех девушек, которым делалось ЭКО. Ну, полюбовницы Стасины.
- И как ты их вычислишь, - удивляюсь я.
- Я пишу докторскую, и мне предоставляют любую информацию, которую я запрошу. Я могу запросить из всех 3-х центров ЭКО данные за девять месяцев.
- Почему за девять?
- Да, если бы у Стаса кто-то родился, тебе бы давно ребеночка притащили. А раз такого не происходило, то вернее всего, что он делал ЭКО своим дамам, вот только, наверное, в разных центрах, чтобы не вызывать лишних вопросов.
- И что нам это даст?
- Это поможет доказать его неверность на суде, тебя быстрее разведут. Да и имена знать не плохо бы было, предупрежден, значит, вооружен. Вон, одна Мариночка чего нам стоила.
Я соглашаюсь с ней, хотя мне плохо от мысли, что на божий свет извлекается грязное белье Стаса.
Стас! Как я тебя ненавижу!
- Вера, мне бы на инфекции провериться, а то Стасик, смотрю, любитель был по чужим койкам попрыгать.
- О, мысль, надо тебя к будущей беременности начать готовить.
- Вераааааааа.
- Не Веркай, я все равно тебя допеку. Васька, рожать надо! Срочно! Смотри сколько мужиков вокруг. Рашид отпадает, мусульманин. Колька – говнюк еще тот, ловелас, от него не советую. А вот Лев и Богдан даже очень ничего. Богдан так просто мечта!
- Мне бы твою уверенность, Вер, - машу я рукой.
Вечер проходит в сладкой дреме. Больше нас никто не беспокоит.
Следующий день вновь окунает меня в дерьмо. И приносит не совсем приятные сюрпризы.
В обед приходит Вера, достает ноутбук и открывает таблицу в экселе. Там выделено красным три строчки.
- Твой говнюк сделал три ЭКО, все разные женщины. Я смотрю на это, и у меня двоится в глазах: Наташа, дамочка с двумя детьми, ещё три женщины с ЭКО, господи, да где ограничитель у моего бывшего мужа. Такое ощущение, что паровоз сошёл с рельсов, он пошёл в разнос.
- И не одна беременность не была доношена, - делает заключение Вера. – У всех женщин на ранних сроках от пятой до восьмой недели произошёл самопроизвольный аборт. И так как это были ЭКО, то провели анализ абортивного материала. Во всех трех случаях выявлен ы хромосомные дефекты плода, я не буду загружать тебя ненужной информацией, но тут явная тенденция. У твоего Стасика просто не может быть детей, природа выбраковывает плохой материал.
Я смотрю на Веру и ничего не могу понять.
- Тогда зачем он это делал?
- Он не делал скрининг. Нигде не озвучивал, что у него в предыдущих случаях были неудачи с зачатием. И самое ужасное, что он проходил лечение у уролога и провел подготовку перед зачатием.
- Какой ужас, если бы я об этом узнала, то сразу бы подала на развод. Зачем от меня это скрывать? А та девушка, которая была вчера?
- Она нас обманула, у нее случился самопроизвольный аборт еще два месяца назад. Как и у Мариночки, та скинула свою беременность четыре месяца назад. Но зачем-то ходила и изображала из себя беременную.
- Господи, мы со Стасом погрязли во лжи!
- Не ты, а он, он всю эту ложь нагромоздил.
- Я хочу напиться и забыться, - пробормотала я.
- Хорошо, давай вечерком хряпнем по рюмашке, а сейчас я в МедАкадемию, меня там мой профессор ждет.
И Вера исчезает. А мне становится так муторно на душе, что я говорю Насте, чтобы она перевела все звонки на Эдуарда, и ухожу.
Сажусь за руль своей красненькой машинки и еду, куда глядят глаза. Сама не пойму, как оказалась возле бара. Я из тех женщин, которые никогда не ходят по злачным местам, но та грязь, в которую макнул меня муж, что-то надломила во мне. И я вхожу в полутьму бара.
Здесь нет окон, стены задрапированы темной тканью, низ их отделан панелями под дерево. Несколько столов, вдоль самой длинной стены стойка с множеством барных стульев. Позади на стеклянной стене куча разноцветных бутылок. Бармен молод, хорош собой, в полутьме бара мелькает его белая рубашка. Он движется с грацией хищника, ловко жонглируя бутылками и бокалами. Посетителей не много. Несколько мужиков сидят за столами, грея в руках стаканы с разноцветными напитками. В основном пьют коньяк и виски, лишь перед одним посетителем стоит бутылка водки.
Я сажусь на высокий барный стул и заказываю бокал вина. Водку не пью, коньяк не люблю, виски не понимаю.