Еще миг, и я резко взлетаю в воздух, он подбрасывает меня на руках и несет в спальню. Одним резким движением снимает с меня последнюю одежду и наваливается сверху.
Что там Верка говорила? Два или три раза. Ага! Мы эти три раза за одну ночь.
Вот такого мужчины у меня точно никогда не было.
Оу, о чём это я? У меня вообще не было кроме Стаса никого.
И да, Стас, как любовник, на слабую троечку.
Глава двадцатая
Утром наступает сожаление. Нет! Я не сожалею, что переспала с Богданом, я сожалею, что совершила адюльтер. Чем я лучше Стаса? Я себе говорила, что он козел, что нарушил святость брачных уз. И вот сама, еще не доведя до конца развод, прыгнула в койку к чужому мужчине.
А еще мне жутко, вчера были задернуты шторы, он не видел мое тело.
Сегодня солнце проникает сквозь огромные стекла, играет бликами на полу, игривые солнечные зайчики скачут по мебели. Яркий свет подчеркивает все недостатки, высветит все складочки.
И я уже не молодая девочка, кожа не та, может где-то жирок завалялся. Кожа бледная, я в этом году не ездила по курортам. Боюсь увидеть в его глазах разочарование. Вдруг подумает, что всю ночь трахал старую морщинистую тетку.
Испуганно натягиваю на себя простыню. А он ведет себя, как альфа-самец. Ходит передо мной в одном полотенце, повязанном на бедрах, поигрывая мускулами, на его коже сверкают капельки воды после душа, и кожа светится на солнце, отливая загаром. Красивый, как античный бог. А я сорокалетняя тетка с комплексами.
- Я приготовлю тебе завтрак, - говорит он, а сам скидывает полотенце, и, сверкая пятой точкой, надевает спортивные штаны и футболку.
О, боги, какая у него красивая, накачанная пятая точка!
Он вразвалочку уходит, гремит на кухне посудой, а я осторожно выбираюсь из-под простыни и бегу в ванную.
Быстро принимаю душ и пытаюсь завернуться в полотенце. Но не успеваю. Я поймана в капкан его сильных рук. Он поднимает меня и прижимает к своей груди.
- Ты такая красивая, - он утыкается лицом в мои волосы, словно вдыхает мой аромат.
- Ты тоже очень даже ничего, - пытаюсь сострить я, а сердце бьется в груди, как сумасшедшее.
- Я заказал тебе вещи, сейчас привезут, и ты переоденешься.
- Какие вещи? – выпадаю я из реальности.
- Ну, у тебя нет чистого белья, свежей футболки, тебе сейчас привезут, а пока можешь ходить голой, - и он улыбается так, что у меня бабочки в животе крыльями машут, чертовы птеродактили.
- Эээээ, спасибо, но я могла заехать домой, - бормочу я.
- Зачем, сейчас закинем твою одежду в стиралку, в следующий раз у тебя будет смена, - улыбается он, а мою душу греет «в следующий раз», значит это не одноразовая акция для престарелой красотки.
- Может, ты дашь мне пока халат, мнусь я.
- Давай лучше футболку, - говорит Богдан, а сам взгляд от моих ног не отрывает.
Приходится согласиться на футболку, тем более, что я в ней тону. Правда смотрится она на мне, как мини платье. Ох, вот бы на десять лет раньше!
- Ты меня стесняешься? – вдруг спрашивает Богдан, раскладывая пышный омлет по тарелкам.
- Богдан, я не молодая девушка уже, - мнусь я, пытаясь озвучить проблему.
- Ну и что, твое тело красиво, фигура отпад, - он улыбается во весь зубной ряд.
- Ну, мне, конечно, приятно, тело женщины отличается от тела двадцатилетней красотки, - снова мнусь я.
- Василис, ты зря комплексуешь, твое тело прекрасно, ты молода и красива, - вдруг говорит он. – Знаешь, мои родители познакомились, когда отцу было двадцать пять, а матери тридцать пять. Они поженились, и он любил ее до ее последнего дня. Она умерла в шестьдесят, а он так больше не женился, потому что говорил, что больше такую не найдет.
Я сидела с открытым ртом и смотрела на Богдана. Какая красивая и счастливая судьба у его родителей. Я о такой судьбе мечтала, думала, что со Стасом проживу всю жизнь, вместе состаримся и умрем в один день. Ага! Но не случилось.
- Богдан, а сколько тебе лет? – вдруг сорвался с моих губ вопрос, который мне до этого было страшно произносить.
- Тридцать пять, - спокойно ответил он.
- А мне сорок, почти.
- Ну и что? Главное не возраст, а что ты чувствуешь к женщине, - и он улыбнулся по-мальчишески задорно.
Мы завтракаем, а потом Богдан отвозит меня к моей машине. Она так и простояла ночь на парковке в гордом одиночестве, покрывшись тонким слоем пыли.
Перед тем, как попрощаться, он долго меня целует, так что губы мои оказались все искусаны, и мне становится немного тоскливо, словно стая кошек царапнула меня коготками по сердцу.
И я не представляю, как теперь появлюсь на работе.