День пробегает незаметно. И я уже было хотела позвонить Богдану, чтобы он забрал меня из офиса, но он сам позвонил мне.
- Василис, прости, но сегодня встретиться не получится, мне надо улететь по делам, - говорит он, а у меня нехорошее предчувствие, что-то должно произойти, фоном идет какой-то шум.
- Хорошо, - тяну я. – Когда мы снова встретимся?
- Я постараюсь управиться за один день, - бросает он и тут же отключается.
На заднем фоне я слышала объявление на посадку на рейс в Никосию. Мой огонек внутри потухает.
- Василиса Александровна, что с вами, вам плохо, - заботливо спрашивает меня бухгалтер.
- Нет, все хорошо.
Я еду домой. На душе скребут кошки. Только все наладилось, я почувствовала себя любимой, почувствовала мужскую заботу, и вот все сгинуло куда-то. Хотя, что я хотела. Он мужчина молодой, здоровый, у него могла быть любовница, не дрочил же он в кулачок. Обидно. Он улетел за границу.
Дом меня встретил звенящей тишиной и пустотой. Звоню Вере. Та говорит, что будет с мальчишками поздно, так как у свекрови опять высокое давление, а Володька дежурит.
Мне кажется, что ее свекровь просто страдает от одиночества, вот и выдумывает разные болячки, чтобы к ней чаще приезжали.
Иду на кухню. Холодильник забит кастрюльками. И когда только Верка все успевает. Она пишет диссертацию, работает в клинике, воспитывает двух сыновей, а еще успевает готовить на огромную ораву. Не представляю себя на ее месте. Стоит подумать десять раз, а смогу ли я вырастить ребенка одна.
Есть не хочется, поэтому просто наливаю себе зеленого чая, из буфета достаю блюдо с пирожными, открываю дверь на террасу и сажусь в кресло.
Лето прошло свою макушку, жара начинает спадать. Вечером хоть пока и не прохладно, но уже и не душно.
Солнце пошло на закат, макушки леса окрашены в желто- красные тона, белые облачка скрывают часть солнечного диска, предвещая назавтра ухудшение погоды. Назойливый комар гудит под ухом. Тихо.
Его шаги раздались внезапно и были оглушающими.
- Что, сука, пока мужа нет дома, шлындраешь где-то, мужика нашла себе?- шипит Стас, он вращает глазами, на губах пена.
- Стас, пошёл на*уй! Надоел! Я сейчас вызову полицию! – ору на него, чашка упала из моих рук и разбилась, орошая доски террасы божественным напитком.
- Надоел ей, не рано ли? - вдруг начинает орать на меня Стас. – Мы еще не разведены, ты не забыла? Рано ты по чужим койкам запрыгала.
Из-за угла выглянула соседка, зыркнула глазами и спряталась. Бежать к ней за помощью бесполезно.
- О себе, Стасик, подумай, десять лет в чужих койках провел, как заразу домой не притащил, - тычу пальцем ему в грудь. – Уходи, Стас, уходи, тебе здесь не рады.
- Это и мой дом, или ты что-то забыла?- скалит зубы Стасик.
- Этот дом мы поделим и продадим!
- Ничего делить не будем! Это все принадлежит мне! – орет Стас. – А ты, сука, хочешь все у меня отнять.
- Стасик, а ты ничего не забыл? Мы вместе вначале вкладывались в бизнес, если бы я не внесла свой вклад, где бы ты сейчас был? Сидел бы в своей мастерской и чинил свои компьютеры и мобильные телефоны, ковырялся бы в железках.
Меня накрыла злость такая, что пелена застелила глаза.
- Пошёл вон! – ору я. – Дебил!
Хватаю со столика блюдо и запускаю в Стаса. Тот не успел увернуться, и край блюда рассек ему висок.
- Ты совсем, сука, с ума сошла! – орет в ответ Стас.
А на нас уже смотрит сосед из-за кустов. Думаю, что к нему присоединились соседи всех ближайших домов, просто я их не вижу, сквозь густой, подстриженный кустарник.
И тут на террасу входит Володька.
- З-здра-вствуйте, - произносит он медленно, внимательно рассматривая нас со Стасом, а мы стоим взвинченные, потные, у Стаса капли крови сбегают по щеке.
Стас, зайди, я тебе обработаю рану, - говорит он спокойно. – Василиса, налить тебе чая?
Не знаю, как у Володьки это получается. Может, сказывается давняя хирургическая практика, но он спокоен в любой ситуации, и, кажется, владеет десятью руками. Потому что через минуту передо мной стоит чашка чая, и он уже обрабатывает рану Стаса. Тот щуриться, ойкает, но выдерживает экзекуцию до конца.