Следователь молча выключает запись допроса. И мы сидим минуту в тишине.
- Удивляюсь, как вы его до сих пор не убили, - вдруг говорит следователь.
- А зачем? Пусть бы жил и мучился. А что теперь? Пойди, докажи теперь, что виллы и счета в банках других государств его. По мне лучше бы нас развели.
- Ладно, нужно ваше опознание, - и мы выдвигаемся.
Я-то думала, что поедем вновь в больницу, но меня повели в другое крыло здания, где висела строгая табличка «Судмедэкспертиза».
Тело моего супруга лежало на столе, как и в прошлый раз, закрытое простыней.
Патологоанатом открывает голову. Я вижу его лицо и часть шеи.
Впервые мне становится не по себе, словно в прошлый раз я точно знала, что это не он. Но сейчас передо мной лежит Стас. Его лицо бледное, восковое, полуприкрытые глаза, а на шее четкий след от ножа. Небольшой разрез в районе сонной артерии подсох, кожа вывернулась, приоткрывая внутреннее содержимое.
- Медик бил, точно в цель, - киваю я на рану головой.
- Почему вы думаете, что медик? – удивляется следователь.
- Так разрез прошел по сонной артерии, не медик бы попал туда случайно.
Следователь кивает головой, и патологоанатом открывает мне тело. От чего я прихожу в ужас, потому как все тело Стаса истыкано ножом. Раны небольшие, как будто кто-то наносил ему раны в бешенстве. А его достоинство отрезано.
- Василиса Александровна, все как вы предсказали, если вы не предоставите нам алиби, то вы первая подозреваемая.
Мы переглядываемся с Рашидом, только теперь я понимаю, как попала, почти построила себе ловушку.
Но на этом неприятности мои не заканчиваются. Потому что мне суют под нос постановление на проведение обыска.
Дежавю. Мы едим в поселок. У соседей уже не вызывает шок наличие возле моего коттеджа машин полиции. Любопытные соседушки выстроились вдоль изгороди, внимательно присматриваясь к тому, что происходит в моем доме. А в доме перерывают все верх дном. Ищут, ищут орудие убийства. И находят, но не в доме, а под террасой в корзине с инструментами. Нож завернут в грязную тряпку, ручка вытерта.
- Где моего мужа убили? – спрашиваю следователя.
- На том же месте, где была убита девушка, недалеко от причала, - следователь смотрит на меня внимательно.
- Там сыро и растет много мха и папоротников, на обуви убийцы должны остаться следы, папоротник скидывают споры, так что на одежде и обуви они могли остаться.
- Вы рассуждаете здраво, почти как детектив, - хмыкает следователь.
- Тот человек, что убил моего мужа, хотел подставить меня, значит, я кровно заинтересована в том, чтобы вы его нашли, - внимательно смотрю в глаза следователю.
К нам подбегает запыхавшийся молоденький полицейский.
- Тут такое дело, у соседей камера стоит на углу дома, возможно, наш убийца попал в поле зрения камеры, но они запись не дают, - разводит руками молодой парень.
- Хорошо, пошли, разберемся, - кивает следователь.
- А еще, - вдруг говорю я ему в след, - про мостки и лодку знали только очень близкие люди, ищите убийцу в моем окружении.
Это я говорю следователю уже в спину, они спешат к дому соседей. Он только оглядывается и кивает головой.
Обыск сворачивают. Я вижу, как дотошно осматривают мою обувь и даже берут смывы. Давно не ходила в сторону мостика, поэтому не беспокоюсь. У убийцы должны быть еще следы крови на обуви, так истыкать Стасика ножом и не выпачкаться невозможно.
Наконец все уезжаю, во дворе становится тихо. Бросив на меня последний взгляд, разбредаются самые любопытные соседи. А я стою у порога и не знаю, что у меня на душе. Пусто как-то и одиноко.
Иду на кухню, наливаю себе чай и сажусь в кресло. Все как вчера. Вот только Стаса после нашего разговора кто-то убил.
Мне не понятны собственные чувства. Еще вчера я его ненавидела за его слова, поступки, а сегодня мне его жалко.
Воспоминания опять всплывают у меня в голове, как картинки старой киноленты. Двадцать лет пролетело как один день. Пять лет мы любили друг друга, жили душа в душу, весело и задорно.
Все у нас было хорошо. Потом обследования, почти два года мы ездили по врачам, пытаясь найти причину, почему я не смогла забеременеть. И заключение от них. Не утешительный вердикт для нас обоих.
Тогда у него что-то щелкнула в голове, а я не заметила.
И все сейчас происходит только из-за того, что тогда у него в голове переклинило. Он мне ничего не сказал. А я? Почему я не почувствовала, что он вмиг стал другим. Жила с ним по накатанной дорожке.