— А рост то тут причем? — удивляюсь я.
— Удары нанесены преступником под определенным углом, — информирует меня Рашид.
— Метр шестьдесят шесть, — отвечаю я.
И вижу, как следователь немного морщится, совсем незаметно, но я понимаю, что мой ответ не совпал, не подхожу я под портрет убийцы.
Мы выходим с Рашидом из Следственного Комитета только через два часа.
— Вот теперь ты точно вне подозрения, — смеется Рашид.
— Почему?
— Рост подозреваемой метр семьдесят пять, у нее должны быть порезы на руках, а через три четыре дня у следствия будет ее ДНК, — улыбнулся Рашид.
— Рост, как у Натки, — тихо сказала я, даже не подозревая, что Рашид услышит.
— А у этой Натки есть мотив убить твоего мужа? — вдруг раздался голос над моим ухом, я чуть не подпрыгнула от испуга.
Следователь, что вел дело об убийстве моего мужа, вдруг вырос словно из-под земли.
— Кто его знает? — удивилась я. — Раньше они были любовниками, а какие отношения у них были потом, я не знаю. Вы бы проверили его любовниц да тех, кого он использовал для суррогатного материнства.
— Проверим, обязательно проверим, — кивнул головой следователь и попрощался с нами.
Он исчез за углом, а я все стояла, раскрывши рот, перебирая в голове всех женщин, что появлялись на моем пороге и предъявляли мне детей и свои беременные животы. Под определение убийцы подходили трое: Натка, дамочка, что бросила мне детей и Марина.
Марину можно было исключать, ее смерть случилась раньше, а вот Натка и дама с детьми живы, здоровы и гуляют на свободе. А что, если кто-то из них решил Стасу отомстить? А вдруг уберут меня, как свидетеля? ОТ этой мысли мне стало страшно. И словно услышав меня, Рашид говорит: Пока Богдан возится в Никосии с твоими деньгами и недвижимостью, пожалуй надо приставить к тебе другого охранника.
— А разве он не отдыхает? — удивляюсь я.
— Ох, Василиса, разве с тобой отдохнешь? — смеется Рашид. — Ты такой клиент, который только и подкидывает нам задачки.
А я выдыхаю, так чтобы Рашид не заметил. Я-то считала, что Богдан улетел отдыхать с женщиной. Ой, и заполошная я. Навыдумывала всякого.
— Представляю, какой вы мне выставите счет, — оборачиваюсь и смотрю на Рашида.
— Да, Василиса, счет будет, но теперь только через полгода, — он улыбается.
— Почему через полгода?
— Так ты не разводишься, а вступаешь в наследство, за полгода может подсыпать тебе наследничков, — он смеется. — Затейник был твой муж, не известно, сколько он там ЭКО сделал, может по всей стране ездил и баб уговаривал.
Меня от такой перспективы даже в пот бросило.
— Да, муж был еще тот затейник, а мне говорил, что любит и детей ему не надо, — печально отвечаю.
Вечер проносится незаметно, не принося мне никаких неприятных известий.
Мне позвонил Богдан.
— Привет, родная, как ты? Мне Рашид рассказал…
Я слушаю его, и слезы катятся по моим щекам, как я рада услышать его голос.
— Родная, ты что, плачешь?
— Богдан, скажи мне, а кто эта женщина, что взяла вчера трубку? — на миг в трубке повисает тишина.
— Ты из-за этого плачешь? — удивляется Богдан. — А я надумал всякого, ты вчера мне так сухо ответила и бросила трубку. Василиса, это кто-то из моих родственников взял трубку, или тетя или сестра. Я живу у родни в гостях. Скоро я познакомлю тебя с ними.
Его голос бодр и весел, и меня отпускает. Господи, вот надумаю же я всякого.
Но следующий день подкидывает мне такое, отчего мои глаза лезут на лоб.
Глава двадцать третья
Не принесли облегчения и все последующие дни.
На работе был аврал. Каждый день звонили знакомые и спрашивали, когда будут хоронить Стаса. А его тело не отдавали, ссылаясь на следствие.
Мне казалось, что за это время можно изучить его тело вдоль и поперек по миллиметру, но у следствия были свои мотивы.
Наконец мне позвонили и сказали, что тело может быть похоронено.
Я бы не справилась. Просто бы надломилась и сломалась, как та долбаная игрушка, которую сломали дети.
Но прилетел Богдан. Плечо подставил Лев. А со мной всюду ходила Вера.
И вот мы уже в храме, где отпевают моего мужа.