— При нашем законодательстве этот договор полная фигня, ты имеешь право не отдавать ребенка, так как считаешься его матерью.
— Но вы с деньгами, а я так…нищая, — вот не фига на нищую не тянет, судя по шмоткам Стасик ее одевал и обувал в самых дорогих магазинах. Наверное и квартиру снимал, надо будет поинтересоваться.
— Я не буду на него претендовать, можешь оставить его себе, — спокойно говорю, надеясь вселить в нее уверенность.
— А можно какие-то личные вещи Стаса у вас попросить, чтобы у меня было что-то от него, например, фотографии, — жалобно просит девушка.
— Конечно, мы можем поехать сейчас к нам в коттедж, пока я все не выбросила, можете забрать любую его вещь, — предлагаю я.
— Можно? — с надеждой смотрит на меня Катя.
— Можно.
Мы выходим из офиса. И сразу меня встречают два охранника. Катя пугается и отшатывается. Но я ее успокаиваю.
— Катенька, это мои охранники, нас отвезут домой, — охрана смотрит подозрительно на Катю, но, не увидев ничего подозрительного в беременной женщине, решают, что можем ехать. Мы садимся в машину, и мои охранники отвозят нас в поселок.
— А как же я обратно вернусь? — испуганно спрашивает Катя, когда выезжаем за пределы города.
— Не переживая, — можешь заночевать у меня, — спокойно отвечаю ей.
Охрана довозит нас до коттеджа, в дом они заходят первыми и проверяют на отсутствие угроз, и только потом впускают меня и Катю.
Мы остаемся одни. Катя осторожно осматривается.
— Какой у вас большой дом, — с интересом рассматривает гостиную и кухню, выходит на веранду. Я бы сказала, что осматривается, как хозяйка, которая пришла с инспекцией в свой новый дом.
— Дом большой, но слишком много пустого пространства, которое никак не задействовано. Если бы я сейчас строила себе дом, то сделала бы все иначе.
— А мне нравится, наверное, Стас выбирал этот проект?
— Стас, а я строила, — усмехаюсь я. — Он на стройку за все время раза два приехал.
— У него безупречный вкус, — с гордостью говорит Катя. — Жаль, что его не стала. Нам с Матвеем его будет очень не хватать.
И она поглаживает свой живот.
— А разве ты знаешь пол?
— Да, нам его сказали недели две назад.
Это очень интересно, пока не понимаю, что меня в этом во всем цепляет, но чувствую, что я близка к разгадке.
— Так ты со Стасом приехала в наш город? — начинаю осторожно выпытывать я.
— Да, мы из Москвы приехали сюда два месяца назад, в Москве то у меня квартира. Стасик купил сразу, как я забеременела. А здесь он мне снял квартиру до родов.
— То есть, когда он вернулся из командировки, ты приехала с ним? Жила здесь?
— Конечно, Стас очень беспокоился о нашем ребенке, — Катя, сама не понимая, выкладывает мне всю подноготную.
Я замираю, в голове начинают прокручиваться мысли, что-то цепляет и не дает мне покоя. Но что?
— Так ты покажешь мне вещи Стаса?
— И я киваю головой.
Мы проходим в кабинет, где я достаю старые альбомы. Там вся наша жизнь, а еще жизнь семьи Стаса, когда еще были живы его родители. Я показываю фотографии его родственников.
— Ты не против, если это все я заберу? — спрашивает Катя.
— Конечно не против, зачем они мне.
Мы мило беседуем, и я предлагаю ей поужинать.
Мы идем в кухню.
Сворки выхода на террасу распахнуты, вечерний ветер играет легким тюлем, тот извивается в воздухе, как хвост дракона.
— Катя, ты что, дверь оставила открытой? — испугано говорю я.
— А что тут такого, — интересуется Катя. — Было душно, вот я и открыла дверь.
— У нас кондиционер работает, — мой голос дрожит от страха, нас не было почти час, вдруг кто-то проник в дом.
— Ну, ты же не предупредила, а что тут такого?
Глупая, глупая девушка, она даже не знает, каким страшным может быть мир вокруг.
И уже было хотела бежать звонить Богдану, чтобы прислал охрану, но кто-то невидимый набрасывает мне платок с хлороформом на лицо. Удушливый запах, я сопротивляюсь, но цепкие руки обхватили меня и прижали к себе, не давая и глотка свежего воздуха.
Я только чувствую, что позади меня женщина. А еще вижу внимательный взгляд Кати. Это взгляд препарирует меня не иначе.
Темнота.
Сначала издалека появляются звуки. Я как будто оглохла, слышу звук, это слова, но не понимаю их смысл. Просто до моего уха доносятся бу-бу-бу-бу.
Потом появляется точка света. Она становится шире. И вот уже в мои глаза бьет свет.