Моя челюсть с грохотом упала на пол!!!!
— Я ее пинала? Вот сука! Да если бы ни я, эти две сволочи умерли бы от кровопотери, — возмущаюсь я. — Они бы умерли, брось я их! А ведь могла просто от них сбежать.
— Тиши, Василиса, тиши, — Рашид пытается успокоить меня, но мое возмущение рвется наружу.
— Какие же они сволочи!
— Вась, успокойся, — спокойно говорит Вера. — Рашид, пусть следователи закажут экспертизу, любой врач при осмотре пациентки могут подтвердить были побои или нет. Путь закажут экспертизу плода. И генетическую экспертизу. У меня очень большие сомнения, что плод был зачат Стасом.
— Подождите! Ничего не понимаю. Так она потеряла ребенка?
— Да, пока везли до больницы, у нее отошли воды, пришлось вызывать роды. Ребенок естественно родился мертвым, уж слишком маленький был срок.
— А почему ты решила, что это не от Стаса ребенок?
— У нее срок недели на две был больше, чем она говорила, обманывала. Тогда есть вероятность, что обманула и в другом. Можно, конечно, взять справки из клиники, где она делала ЭКО.
— Но она так уверенно говорила о ребенке, Стас — отец.
— А я знаю, что Ната терлась возле лаборатории, что делала генетическую экспертизу, могла подкупить и получить липовое заключение. Вон сколько баб Стасику вешали лапшу на уши. Где вероятность, что в этот раз у него случился его ребенок.
— Господи, бедный Стасик, с его погоней за рождением сына, себя потерял.
Пока мы с Верой обсуждаем тему, Рашид внимательно нас слушает и накидывает что-то в блокнот.
И когда Вера замолкает, слово берет Рашид.
— Ты влипла, Василиса, но все можно разрулить, — Рашид говорит уверенно, от него так и веет силой, уверенностью, знаниями. — С тобой будет работать лучший адвокат по уголовным делам, думаю, мы их разобьем на первом же судебном заседании.
— На каком судебном заседании? — у меня пересохло в горле.
— Боюсь, что следствие готовит документы в суд.
— И что?
— Они готовы представить тебя в качестве подозреваемой в убийстве.
— К-ка-как? Я же не убивала, — бормочу я, и голос у меня ослаб и силы меня покинули.
— Василиса, я же сказал, что все можно разрулить. А теперь давай ты мне расскажешь все с самого начала, постарайся вспомнить все моменты, которые остались у тебя в памяти, каждую мелочь припомнить с того самого момента, как ты приехала домой.
И он достает из кармана диктофон и ставит передо мной на тумбочку.
И я начинаю рассказ…
Глава двадцать восьмая
Я не Наталья, меня посчитали здоровой и готовой к допросу. Поэтому не прошло и дня, как ко мне в палату явился следователь. За ним тащился мой адвокат.
— Оборина Василиса Александровна? — допрос ведет другой следователь, не тот, что вел дело об убийстве моего мужа. — Расскажите, что происходило в вашем доме…
Мне приходится по второму разу рассказывать детально, как меня похищали.
— А вот Наталья Оверина утверждает, что вы сами пошли с ней, добровольно, — следователь смотрит на меня пристально, словно хочет уличить во вранье.
— Ага, а тряпка с эфиром сама на пол ко мне в кухню попала, и следы эфира в моей крови сами появились, — язвлю я, меня так и подмывает наговорить гадостей.
Но меня тут же одергивает адвокат, навязали же на мою голову Петра Ивановича, такой въедливый адвокат попался, никак оторваться мне не дает.
— Мы прилагаем к документам результат анализа крови Обориной Василисы на момент поступления в стационар, — и Петр Иванович достает бумажку из папочки.
Следователь крякает, но для него эта бумажка лишь еще одно доказательство, что у меня был мотив убить Наталью. Для меня эта бумажка была важна, так как давала повод открыть еще одно дело, о моем похищении. Хотя это была палка о двух концах. С одной стороны подтверждалось мое похищение, с другой давало в руки следователя еще один повод считать, что именно я нанесла тяжелое ранение Нате. Ту спасло только чудо, нож прошёл в миллиметрах от портальной вены, самого большого сосуда в печени. Она потеряла много крови, и пока не известно, как скоро восстановится ее здоровье.
Беседую со следователем, поражаюсь, сколько дел пришлось разгребать нашему правосудию благодаря гоп компании во главе со Стасом. Это только уголовных дел. А еще открыли дела по махинациям Стаса.
И вот я сижу перед следователем и подробно рассказываю все, что произошло со мной. Иногда мне кажется, что я хожу по кругу, и этот день сурка никогда не закончится.
— Веревки, которыми меня связали, остались на месте преступления, так что я не по своей воле уехала с Натальей Овериной, — и я показываю следы, что остались на моей коже.