— Господи, как все запутанно. Каким мерзким негодяям стал мой муж.
— Я думаю, что допрос Овериной и того кадра из бара все подтвердит.
И тут в моей палате появляется Рашид. Они здороваются за руку с Богданом, и церемонно раскланивается со мной.
— Твоя версия подтвердилась, — бросает он Богдану, а тот бережно обнимает меня за плечи.
— Дожали?
— Да, она тут же сломалась, все валит на Оборина Станислава, что это он ее заставил, собственно этого и следовало ожидать. Кстати и в убийстве твоего мужа, под градом улик, Наталья Оверина призналась: порез на ее руке, ее потожировые следы на нем, ее кровь на его теле. Пришёл результат ДНК. Он и подтвердил, что кровь на его одежде — это ее кровь. Так же совпал предполагаемый рост убийцы с характером раны, когда те наносились убитому, пока тот еще стоял.
— Как все ужасно. Одна гналась за деньгами Стаса и сладкой, обеспеченной жизнью, а Стас увлекся созданием наследника. Итог просто трагичный. Один в могиле, вторая сядет в тюрьму.
Верка ворвалась в палату внезапно, она всегда, как ураган Катрина, сметает все на своем пути. Рашид с Богданом сделали шаг в сторону, когда она резко толкнула дверь внутрь. И чуть не снесла их этой дверью.
— Васька, вот тебе две справки: первая — о твоей беременности, вторая — о твоем плохом самочувствии, третья — о госпитализации на сохранение в отделение гинекологии. Они не смогут посадить тебя на нары, беременных женщин нельзя сажать в тюрьму, — и тут Верка внимательно смотрит на меня. — Я что-то не так сказала?
А я смотрю на Рашида с Богданом. Те стоят за дверью, у обоих глаза с блюдце. На второй минуте Вера понимает, что что-то пошло не так и оглядывается, а потом медленно говорит: Ты ему еще ничего не сказала?
— Вера, что мне должна была сказать Василиса? — выгибает бровь Богдан.
— Ааааа, ну я тогда вас оставлю, вам есть о чем поговорить, — быстро произносит Вера и вылетает в двери, аки пуля из ружья.
Рашид тоже крякает, расшаркивается и исчезает за дверями, плотно прикрыв те.
— Василис? — Богдан делает шаг, а я внутренне сжимаюсь, не зная, что сейчас произойдет.
— Ну, тут такое дело, — бормочу.
— Василис? Ты почему молчала? — Богдан вдруг резко делает ко мне шаг и крепко обнимает. — Василис, я так рад!
И я взлетаю в воздух.
— Василис, это же чудо! — кружит меня по палате Богдан, и в мою душу прокрадывается тихонько радость. Он не бросит. Не сбежит.
— Я не знала, как тебе признаться, — обнимаю его, а у самой слезы бегут.
— Ты плачешь? Почему боялась признаться? — он вытирает слезы с моих щек.
— Ну, ты вон какой красивый и молодой, а я старая кошелка, — бормочу я.
— Василис, давай ты не будешь так говорить. Ты для меня самая лучшая женщина на свете, самая красивая и любимая. И я хочу жениться на тебя, родить с тобой детей…
— Жениться?
— Конечно, если я сейчас позвоню своей тетушке и обрадую ее, что у меня скоро родятся дети, знаешь, сколько будет шума по поводу того, что я еще до сих пор не женился на матери своих детей. Меня будут ругать все мои родственники по папиной линии, — смеется Богдан. — Меня высекут розгой мои пожилые родственницы. Вылью на мою голову мед и засунут ту в улей.
— А как мы можем пожениться, я под следствием? — улыбаюсь я от картинки, что описал Богдан. Представляю, как здоровенного мужика бьют розгой старушки.
— Разве это помеха, вот когда ты была замужем за другим человеком, это было действительно трудно преодолимым препятствием, — смеется Богдан. — Я все ждал, когда вас разведут.
— Ага, теперь весь город будет судачить, что я выскочила замуж раньше полугода, так сказать, не оплакав мужа.
— Мне плевать, что говорят сплетницы в этом городе, тем более свадьбу будем играть на Кипр, — смеется Богдан. — Но сейчас зарегистрируем брак, не хочу, чтобы ты носила старую фамилию.
Когда Богдан ушёл, ко мне заглянула Вера.
— Ну, как?
— Ах ты, хитрая лиса! — ворчу я на Веру. — Ты специально подгадала, чтобы он был рядом.
— Вот те крест, не специально, — божится Вера.
— Мы подаем заявление в загс, свадьбу играем на Кипре.
— Аааааааааа!!!!!!! — орет на все отделение Вера, ко мне в палату заглядывают испуганные медсестры, а кандидат медицинских наук прыгает по моей палате с дикими криками.