Не то чтобы я особо верила в порчу… Больше в злых людей, которые намеренно или нет могут навредить. Но все равно заинтересованно выгнула бровь:
— А кто может?
— Я поднял все счета Вики за то время, когда она жила в нашем доме. Она посещала ведьму, как та себя называет. Именно она сказала Вике, что и как делать. А сама Вика ничего не умеет и просто хочет денег. Если хочешь снять порчу… — Влад едва заметно закатил глаза. Ему с трудом давалась беседа об эзотерике. — То стоит обратиться к ней напрямую. Хочешь?
Я не знала, чего именно ждать. И вообще, магии боялась. Но когда на кону жизнь ребенка, хотелось задействовать все возможные способы помочь. Да что там! Я землю готова была есть, чтобы мой малыш поправился. Поэтому откинув скептицизм, я умоляюще прошептала:
— Да, прошу!
— Вижу, ты не веришь ни мне, ни мужу… — риторически заявила та самая ведьма при встрече. После того, как тридцать минут что-то крутила у себя между пальцами. Похожее на маленький клубок веревок.
— Вас я не знаю, — холодно пожала плечами я. — А мужа у меня нет.
— Муж есть. Этот Фролов, который меня привез и платит. Он твой мужчина. У вас ребенок, — произнесла Тамара с таким видом, будто получила данную информацию из космоса, а не из любой ссылки поисковика интернета. Каждая собака теперь знала про наш мексиканский брак.
Тяжело вздохнув, я налила себе и женщине по чашке чая. Пыталась заглушить скептика внутри ромашковым сбором.
— Вика, ваша клиентка, делала какую-то порчу по вашему наставлению. Это правда? — я с прищуром уставилась на женщину средних лет. Выглядела та вполне себе по-человечески. Разве что глаза зеленые и пронзительные. Будто насквозь тебя видит. Аж мурашки по телу!
— Делала, да, — кивнула та без стеснений. Меня тут же затрясло от злости. — Ты позвала меня сюда, чтобы отчитывать, как ребенка?
Я тут же заставила себя успокоиться. Раз уж пришла, пусть отрабатывает уплаченные деньги. Между прочим, не маленькие.
— Снимите порчу, — не сказала, а будто приказала я. Тамара изумленно выгнула бровь. Тогда я тяжело вздохнула и измученно прошептала: — Умоляю вас…
— Но, — женщина, словно насмехаясь надо мной, оскалилась, — не веришь мне.
— Когда твой ребенок болен, — рука сама по себе нашла живот. — Во все поверишь.
Ведьма кивнула. Будто только такого ответа и ждала. А после протянула мне клубок из своих рук, равнодушно пожав плечами:
— Порчу я уже сняла. А веревки эти повяжешь на запястье себе и сыну. Вам многие завидуют. Они от сглаза уберегут.
От растерянности я обернулась по сторонам. Не верила собственным ушам. Даже растерялась:
— И, это все?..
— А ты ждала свечи, жертвоприношения и кровь? — Тамара рассмеялась, а после закатила глаза. — Насмотритесь своих сериалов, а потом в сказки верите. Не всегда все надо усложнять.
— Получается, — я все еще не до конца понимала происходящее. Просто в голове не укладывалось, — это стоит сто тысяч?! Вы серьезно?
Вдруг я ощутила себя обманутой. Той самой, которую обвели вокруг пальца, воспользовавшись безвыходным положением. Я уже начала придумывать, как буду оправдывать перед Владом свою странную неадекватную прихоть. Ведь он теперь просто отец моего ребенка, не муж. И не обязан платить за подобное.
— Он любит тебя, — вдруг произнесла ведьма, выдергивая меня из задумчивости. Я напряженно перевела на женщину испуганный взгляд. Та будто влезла мне в мозг. — Муж. Умереть за тебя готов, если надо
Я фыркнула и отвернулась к окну:
— Если бы любил, то не изменял. Так не любят.
— А как правильно любить? — женщина откровенно надо мной насмехалась. Мне это не нравилось. — Он вел себя с тобой так же, как его отец с его матерью. И его дед с его бабушкой. И так далее… Но теперь все будет иначе.
— Конечно, будет, — я свела брови на переносице, — мы ведь не вместе. И никогда не будем.
— Да? Как знаешь… — Тамара вдруг нагнулась и буквально силой вырвала мою руку, переворачивая ладонью к своему лицу. — Хочешь погадаю?
— Не хочу! Просто спасите ребенка! Все остальное меня не интересует! — я всеми силами пыталась вырваться, но женщина оказалось на редкость крепкая. Я уже начинала жалеть, что выгнала Влада на время «сеанса». Он, наверняка, любовался сыном. А я ерундой мялась с шарлатанкой.