— С чего это вдруг я — твоя?! — откуда не возьмись появилось желание противостоять. — Я сама выбираю, чья я, Влад!
— Я помню, когда увидел тебя впервые. Ты читала «Вино из одуванчиков». Такая милая, невинная, невозможно красивая… Как ангел! Ты еще не посмотрела на меня, Алла. А я уже знал, что ты та женщина, с которой я хочу пойти в ЗАГС, — затараторил он едва разборчиво. Тогда я поняла, насколько сильно пьян Фролов. До умопомрачения. Иначе он бы никогда не сказал ничего подобного. — Давай начнем все с начала? Если ты с кем-то и должна надевать белое платье, так это со мной, а не этим… Он тебя не достоин. Посмотреть не на что. Да у меня шнурки дороже, чем его месячная зарплата!
— И, что? — в глазах заблестели слезы… Лет шесть назад я бы умерла ради этих слов. От счастья трепетала. А сейчас разбитое сердце боялось даже давать о себе знать. — Зато я знаю, что Макс любит меня настолько, что на других не посмотрит и меня не обидит.
— Я люблю тебя гораздо больше, Алла. Скажи, что мне сделать, чтобы ты простила меня? — ударившись головой о дверь, зарычал Влад. — Просто скажи. Завтра это будет.
Я усмехнулась:
— Изобрети машину времени. Не изменяй. Не унижай. Не издевайся. Сможешь?
Ответом было молчание. Я видела мучения Влада. Я видела, что ему так же плохо, как и мне, когда я застала их с Викой в постели. Где-то внутри меня шелохнулось сострадание, но я быстро откинула его в сторону.
— Я тоже люблю тебя, Влад. Очень сильно. И ничего не могу с этим поделать. А ведь столько лет прошло… — мягко коснувшись спины мужчины, прошептала я. Он резко повернулся ко мне с надеждой. Но я поспешно отрицательно замотала головой: — Бывает вселенная делает все, чтобы люди никогда не смогли быть вместе. В моем случае эта вселенная — ты. Ты убил нас, Влад. А мертвые не оживают.
— Алла… — Влад поморщился, захрипел.
— Живи дальше. Найди другую. И не совершай с ней тех ужасных вещей, что совершал со мной…
На секунду я представила в объятиях Влада другую. И стало так больно, что легкие судорогой свело. Он полюбит ее, будет счастлив — это правильно. Но от этого не лучше.
— Гордая, значит? — с вызовов прошептал он. Я кратко кивнула. — Не можешь поступиться своей гордостью? А если я поступлюсь?
— О чем это ты? — я недоуменно растерялась. — Если ты думаешь, что…
Он резко, с грохотом упал на колени. Я замерла. Мир замер. Кажется, даже Земля перестала вертеться. Сам Влад Фролов снизошел до такого жеста. Пусть пьяный до безобразия. Но, кажется, вполне себе отдающий отчет своим действиям.
— Вставай немедленно! — приказала ему я. — Вставай!
— Нет, — даже в таком положении его тон звучал холоднее стали. — Пока ты не простишь меня, и МЫ не вернемся домой вместе.
Меня затрясло, как в лихорадке. Раскачиваясь из стороны в сторону, сжимая виски, я пыталась справиться с той волной эмоций, что свалилась лавиной и пригвоздила к земле.
А ведь это Влад еще не знает, почему я так быстро ответила на ухаживания постороннего мужчины, который меня даже не интересовал. Почему сама настояла на браке. Все дело в том, что одна ночь страсти с бывшим мужем понесла за собой неотвратимые последствия. Новый ребенок… Которому нужен был надёжный отец.
— Нет, Влад, — на резком жадном вдохе выжала из себя. Сжимая руки в кулаки, впиваясь ноготками в ладошки до крови. — Прости, но нет…
Он словно не верил мне. Не шевелился. Просто смотрел и ждал. Как ждал все эти годы. Но я упорно молчала. Не давала себе разрешения последовать чувствам. А чувства эти громко и упорно кричали: «Прими его! Ты ведь все еще любишь!».
Ведь все четыре года Влад был примерным отцом: заботливым и внимательным. После падения самолета в мужчине словно что-то переменилось… Холодность и жестокость куда-то пропали, уступая место внимательности и обходительности.
Но это могла быть просто маска. И я не имела права так рисковать ментальным здоровьем сына. Если случится, что Влад снова станет прежним, Саше не стоит видеть ссоры между родителями. Ему нужна спокойная и стабильная семья. Пусть и с нелюбимым.
— Вставай, — я резко отвернулась. Устала смотреть на стоящего на коленях мужчину и чувствовать себя виноватой за отказ. — Вставай и иди домой. Протрезвеешь и будешь жалеть о содеянном.
— Не буду, уж поверь, — фыркнул он и даже не подумал двинуться с места. — Я уйду отсюда только с тобой на руках.
— Глупости… — ладошки предательски вспотели, а дыхание ускорилось. В голове был полный кавардак и паника. — Ты еще встретишь другую и…
— Не встретил и не встречу. Таких как ты для меня больше нет, — слова с его губ срывались рвано и уверенно. Как признание, созревающее внутри долгие годы. Тлеющее на обломках души. И казалось более откровенным, чем простое «я тебя люблю». — Я больше не хочу размениваться на других, Алла. В этом нет никакого смысла. Будешь только ты.