Слова сестры отдаются в голове болезненными ударами. Я же ей рассказывала про все наши проблемы с мужем. А она слушала меня, а затем раздвигала ноги перед ним, пока я жду его дома, как идиотка. Мы всегда были неразлучны, делили радости и горести, поддерживали друг друга в трудные времена.
"Он тебя не достоин. Зачем это терпишь."
"Я был занят, милая. Работы много."
Их слова кружатся в моей голове, и я не могу удержать истерического смеха, который тут же переходит в рыдания. Я вытрясла всю душу, вложила все свои эмоции и мысли, пока не почувствовала онемение и изнеможение, словно выжатая тряпка. Слёзы высохли, и я просто сидела, как зомбированная. Звуки почти пропали, цвета стали смазанными, пальцы похолодели, будто были в снегу. Отчаяние, боль — ничего не было, только пустота.
Потерянная и разбитая, я так ушла в себя, что даже не заметила, как кто-то подошел ко мне. Я резко содрогнулась, когда сильные и уверенные руки обвили мои плечи и подняли силой. Любопытство и удивление заставили меня мгновенно обратить взор на мужчину, чей характерный силуэт мне был так хорошо знаком.
– Виктор? – с удивлением уставилась я на мужчину. У меня раскалывается голова и нет сил сопротивляться, поэтому позволяю ему обнять меня.
– Поехали домой, – произносит он тихим и бархатистым голосом.
Татьяна
Виктор привел меня к себе домой. Я не противилась и молча позволила ему провести меня в комнату. Боль начала биться в висках, тело ощущалось так, будто попало под машину.
Я была погружена в себя, словно кукла, лишённая чувств и эмоций, двигалась на автопилоте, поэтому мужчина меня придерживал. Он аккуратно уложил меня на кровать.
– Тебе нужно отдохнуть. Сон – лучшее лекарство для тела и души, – его мягкий голос обволакивал меня. Мне не хотелось сейчас выяснять, почему он привез меня сюда или почему он так заботится обо мне. Хочется только закрыть глаза и забыться. Хочется потом проснуться и узнать, что это всё было кошмаром. Ночным кошмаром.
Я легла на кровать, свернувшись калачиком. Закрыла глаза, чувствуя себя измотанной и слабой. Сквозь туман своего сознания, я чувствовала, как он меня обнимает. Нежно гладит спину и прижимает к себе.
– Я буду рядом и заберу твою боль... Ты будешь ещё самой счастливой, я обещаю тебе, – шепчет он ласковым голосом, словно убаюкивает меня. Мне немного становится легче в его объятиях. Я должна была поехать в другой место. Должна была возражать, когда он тащил меня сюда. Но... Его присутствие успокаивает. Все мои мышцы расслабляются. Слишком многое произошло, и мой мозг отказывался работать должным образом, он выключился.
– Сейчас тебе больно, но вот увидишь, как всё это пройдёт..., – продолжает он говорить, а я медленно погружаюсь в темноту под его голос.
Я с трудом открываю глаза, когда солнечный свет проникает в комнату. Слегка приподняла голову. Это небольшое движение потребовало столько же усилий, сколько плыть сквозь патоку. Осматриваю комнату. Комната была огромная, кровать стояла у стены. Стены серого цвета, в углу был диван, туалетный столик с зеркалом и огромный книжный шкаф.
Это не моя спальня...
Воспоминания резко обрушились на меня лавиной.
Моя жизнь разрушена, как и моя семья.
Зияющая, мучительная пустота в груди, где раньше билось здоровое и целое сердце. Теперь этот орган барахтался, как машина на последних парах, пытаясь вернуться туда, где ему никогда не было места.
– Доброе утро, соня. Вижу, что ты выспалась, – я отмахнулась от давления, нарастающего в глазах, когда увидела Виктора. Он был в домашней одежде и, видимо, только что вышел из душа. От него пахло гелем для душа, а мокрые волосы прилипли ко лбу.
– Доброе..., – я пробормотала смущенно и растерянно, вспомнив, как он заботился обо мне прошлой ночью.
Я же провела ночь в его объятиях...
– Я приготовил нам завтрак. Тебе нужно поесть и набраться сил, – улыбнувшись, он поставил тарелку с блинами и стакан сока на столик. Я посмотрела на блины, как на смертельный яд.
– Спасибо, но я не хочу есть. У меня нет аппетита. Я сейчас хочу просто исчезнуть, – ответила я, испытывая благодарность и в то же время неловкость. Я не хотела, чтобы он ещё готовил мне. Достаточно того, что всю ночь был рядом, а еда была последним, что меня волновало сейчас.