– Я люблю тебя и не можем разрешить нашу семью из-за одной ошибки, – схватил меня за руку.
– Не прикасайся ко мне. Мне противны твои прикосновения..., – процедила я сквозь зубы. – Я с тобой разведусь и заберу квартиру. У тебя есть ещё одна, где ты кувыркаешься за моей спиной.
Он смотрел на меня удивлённый и сердитый.
– Таня, прекрати говорить чушь! Я дал тебе всё! Любая другая с ног до головы меня бы целовала за такое, а ты решила сразу развестись из-за маленькой ошибки. То, что я повёлся на твою сестру есть и твоя вина. Мужчины любят глазами, а ты всегда одеваешься, как старая бабушка, – нагло заявил он.
– Ты просто отвратителен..., – разочарованно покачала головой, сдерживая слёзы.
Я думала, что он любит меня такой, какая я есть. Думала, что могу рядом с ним быть свободной и не беспокоиться о внешнем виде. Ведь любят не за внешность... Я сильно ошибалась.
– Хочешь до старости одной остаться? Кому будет нужна тридцатилетняя разведенка, когда есть молодые девушки? Ты сама знаешь, как ты выглядишь, но я тебя люблю даже такой. Не надо рушить свою жизнь и своё будущее, – продолжал он добивать меня, вызывая прилив ярости.
– Да я лучше умру в одиночестве, чем буду с таким дерьмом, как ты! – крикнула я.
Я чуть не упала на пол от сильной пощёчины. Удар, который он мне нанес, был настолько силён, что моя щека мгновенно охватила острая боль. Наступила гнетущая тишина, а вокруг меня что-то оборвалось окончательно.
– Извини... Ты сама меня спровоцировала, – хмыкнул он без малейшего сожаления. Грудь сжимается так сильно, что кажется, мне больше не удастся сделать ни одного вдоха. Тошнота подкатывает к горлу, наполняя его желчью.
– Никогда. Не. Смей. Меня. Трогать, глядя ему в глаза, – прошипела я, и ринулась на выход.
– Куда ты пойдёшь? Ты же ко мне на коленях приползешь сама, – кричал он мне вслед.
Я захлопнула дверь. Дрожь отвращения пробегает по моей коже,
Он ударил меня... Ударил.
Подбородок начинает дрожать, а слезы струятся по щекам… Слезы застилают глаза, поэтому я сжимаю кулаки и стискиваю зубы.
Как я могла так ошибаться в человеке? Почему я сразу не рассталась с ним? Столько лет жила с ним и даже не знала его.
Ирина... Глеб... За что так со мной поступили? Я просто идиотка! Мне следовало разорвать наши отношения, когда он относился ко мне равнодушно. У него не бывало даже времени на меня. Всегда врал, что много работы, но время было для другой... А я продолжала ждать его и стараться ради него. Я самый жалкий человек среди всех.
Я наконец-то прихожу в себя и начинаю судорожно хватать ртом воздух. Нужно успокоиться. Мне стыдно перед Виктором, поэтому я вытираю с лица слезы, порожденные обидой, разочарованием и по большей части злостью. Я сама сделала свой выбор... Сама выбрала его. Не хотела никого слышать.
Я вышла из подъезда, как только высохли слезы. Опустив голову, я делаю вид, что проверяю, закрыла ли хорошо чемодан, чтобы скрыть свои эмоции.
– Я тут уже заждался тебя..., – он замер. Его глаза тут же сужаются от беспокойства. Но затем его взгляд устремляется к моей щеке, и все краски тут же исчезают с его лица. Он понял и мне становится стыдно. Стыдно, что я допустила всё, что со мной происходит. Стыдно за свою глупость.
Виктор хватает мой подбородок и заставляет взглянуть на него. Я готова была сквозь землю провалиться, лишь бы он не смотрел на меня. В его потемневших глазах грозовая буря, и сердце начинает колотиться в груди.
– Садись в машину, – мягко потребовал он, словно сдерживая себя.
– Виктор..., – еле слышно прошептала я.
– В машину.
Я не успела опомниться, как он уже зашёл внутрь.
Виктор
В моих ушах зашумела кровь, а в животе зародилось тошнотворное чувство. Если бы я не выпустил душивший меня гнев, я бы взорвался.
Он ударил её! Посмел тронуть!
Я молниеносно оказался у дверей квартиры и несколько раз ударил кулаком.
– Виктор? Тебя каким ветром занесло? – удивился Глеб, открывая мне дверь.
Чернота скрыла мое зрение. Когда через долю секунды она вернулась, ярость залила всё вокруг багровым цветом.
– Мимо проходил, – пробормотал я с презрением, и несколько раз ударил его, пока он не упал на пол.
– Ты что творишь? С ума сошёл, придурок! – заорал Глеб, схватившись за нос.