Волнение накатывает, и страх, словно зловещий танец теней, кружит вокруг меня, готовясь поглотить в свою бездну. Эмоции бурлят внутри, как неукрощенные волны, беснующиеся о скалы.Мое сердце сжимается в ледяном кольце тревоги, а мышцы напрягаются, как натянутая струна. Собравшись с силами, я стремлюсь нанести удар, стиснув кулак. Изо всех сил бью его в нос. Как только он хватается за него с шипением, я успеваю отползти к столу.
– Чёртова тварь! – кричит он, хватая меня за ногу.
Адреналин бурлит в венах, как стремительный водопад. Я схватываю бутылку вина и в тот момент, когда Глеб пытается оттянуть меня назад, с силой обрушиваю ее на его голову. Глеб держится за голову, а после падает на пол.
Сердце колотится, как сумасшедшее, а в ушах гудит, как в погруженной в воду раковине. Я смотрю на него, запинаясь от нахлынувших эмоций, вдыхаю жадно воздух. Неожиданно я осознаю, что сделала — тот самый миг, когда смесь страха и адреналина начинают рассеиваться.
Взгляд скользит по неподвижному телу Глеба. У меня не было другого выбора.
Я судорожно ищу свою сумку, а после достаю трясущимися руками телефон. Набираю Виктора и он сразу отвечает.
– Виктор... Приезжай. Пожалуйста..., – мой голос срывается и слёзы катятся по щекам.
Поддержите звёздочками, дорогие друзья!❤
Татьяна
— Прости меня, что не сказала ничего и поехала к нему, — шепчу я, чувствуя себя такой идиоткой.
Виктор сразу приехал и заключил меня в объятия. Я не помню сколько времени я плакала, прижимаясь к нему.
Он потащил Глеба в машину и привез в больницу. На этом настояла я, пока мужчина раздумывал бросить его в крови.
– Тань, ты в порядке и рядом со мной. Больше никогда не уходи так. Я не представляю себя без тебя. А этого ублюдка ждёт тюрьма, – горячо заверил меня Виктор.
Мы стояли в коридоре больницы. Глеб пришёл в себя, но с ним говорил только Виктор.
– Он лучший адвокат...
– Ему самому понадобится адвокат, – твердо заявил мужчина. – Глеб подкупал свидетелей, угрожал, подделал важные улики, чтобы выиграть в суде. Благодаря ему многие преступники избежали наказания. Он помог избежать наказания даже педофилу, который изнасиловал пятнадцатилетнюю школьницу.
Мой рот открылся и тошнота подступила к горлу, услышав новую информацию про бывшего мужа.
– Какой ужас... А я ведь жила с ним и была уверена, что он порядочный мужчина. Пользовалась грязными деньгами, – расстроенно провела рукой по лицу.
Я иногда спрашивала Глеба про работу, но он лишь коротко отвечал, не вдаваясь в подробности.
– Успокойся, моя хорошая. Он получит по заслугам, – протянул к себе и поцеловал в лоб.
— Мне надо будет отвечать на вопросы?
– Нет. Я позаботился о том, чтобы эта грязь не коснулась тебя, – его мягкий голос заставляет меня расслабиться и почувствовать себя в безопасности.
— Спасибо большое, Виктор. Ты так многое сделал для меня. Даже не знаю, как тебя отблагодарить, – всхлипываю я в его объятиях.
– Ты появилась в моей жизни и за это я должен быть благодарен тебе.
Я поднимаю глаза на него и встречаюсь с его тёплым взглядом. Мне хочется поцеловать его и дать понять, как он мне дорог. Как только мои губы касаются его кожу, нас отвлекает свирепый голос Ирины.
Она приехала в больницу вместе с родителями, чтобы увидеть урода, который её бросил и заставил сделать аборт. Я до последнего надеялась, что сестра поняла, какой он ублюдок. Но следующие её слова разрушили всю надежду.
– Таня! Ты собираешься отправить Глеба в тюрьму?
– Не Таня, а я. Преступник должен быть за решёткой, – ответил Виктор, закрывая меня своей спиной.
– Как ты можешь так поступать с родным братом! Нельзя его в тюрьму.
Я не знаю, как мне дышать, когда в горле встал ком. Ради неё я поехала к Глебу и он готов был изнасиловать меня, а она на его стороне. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от её холодного презрения.
– Ирина... Ты сама вчера рыдала из-за него, – мой голос звучит как будто из-под воды, а зрение затуманивается влагой. – Он...
– И что? – сестра бросает на меня свой безумный взгляд, затем тычет пальцем мне в грудь. – Ты решила этим воспользоваться и поехала к нему, чтобы вернуть!
Потребность убежать и спрятаться пульсирует во мне с такой силой, что зрение затуманивается. Мама оттаскивает её от меня.
– Не надо ругаться. Надо всем успокоиться. Глеб извиниться и всё будет хорошо. Уверена, он понял свою вину, – тараторит мама.