«А где, интересно, Дарси, — подумала она. — Ее все утро нигде не было видно».
Вагончик «канатки» кряхтя полз вдоль Пауэл-стрит. Он остановился возле парка, чтобы подобрать пассажиров — в основном это были иностранцы с камерами и картами в руках, — и снова пополз в гору. Миновав Ноб-Хил и Рашн-Хил, он спускался затем к морю по другую сторону от города в Каннери, что возле Рыбачьей пристани. Энни так хотелось присоединиться к туристам и забыть все свои неприятности. Как хорошо быть здесь просто гостьей и думать только о том, как бы втиснуться в вагончик фуникулера.
Она отыскала ресторан, зажатый между двумя универмагами на Джери, и спустилась в слабо освещенный подвал, где стояли несколько маленьких столиков, накрытых бело-зелеными клетчатыми скатертями. Мэтью был уже там. На нем был прекрасный темный пиджак и галстук, которые, идеально подходили его фигуре, свидетельствовали об отличном вкусе их обладателя.
Когда официант подводил Энни к его столику, Мэт поднялся, и Энни подумала, что уже забыла, какой он высокий, хотя знала, что намеренно пытается забыть, как он привлекателен.
Она почувствовала дрожь возбуждения, когда он взял ее руку. Рассудок ее восставал против этого. У меня нет на это времени. И это просто некрасиво, когда бедный Джузеппе лежит мертвым…
— Ты бледна, Энни. Садись. Ты сегодня что-нибудь ела?
— По-моему, нет; Я пила кофе в офисе. Пожалуй, даже слишком много.
Он подал знак официанту.
— Не возражаешь, если я возьму на себя смелость заказать и для тебя тоже? Я сомневаюсь, что ты в состоянии сейчас разобраться в этом меню. Скажи мне только, чего ты не употребляешь.
— Я обычно не ем мяса, — ответила она. — А рыба или курица подойдут.
Он заказал много салатов и фирменное блюдо с большой порцией соуса. Хрустящий хлеб и красное вино появились мгновенно, и Энни заставила себя попробовать немного того и другого.
Мэтью в шутливом тоне поддерживал беседу, а Энни отдыхала, прислушиваясь к звукам его хрипловатого голоса и пытаясь прийти в себя. Когда закончили с едой и неспешно потягивали чай, он заговорил о трагедии:
— До меня уже дошли слухи, что он был убит. В этом есть доля истины?
— Как мне сказали полицейские, когда допрашивали меня, что, похоже, из нескольких сочленений каркаса лесов прямо под его платформой были вытащены гвозди.
— Гвозди?
— Строительные леса сконструированы из металлических цилиндров, которые вставляются друг в друга, — стала объяснять она. — Это немного похоже на конструкторский набор. Стыки скрепляются металлическими гвоздями диаметром примерно в четверть дюйма… может быть, немного толще. Если гвозди вытащить или расшатать, платформа не выдержит веса человека. Полиция не пустила меня внутрь, но из всего услышанного я могу сделать вывод, что часть лесов рухнула, и он разбился насмерть.
— Кто-то нарочно повредил леса? Когда? Ночью?
— Вероятно. Джузеппе приходит на стройку очень рано утром. Обычно с рассветом, так что думаю, это сделали ночью.
— Ты думаешь, что жертвой заведомо должен был стать Джузеппе, или этими лесами пользовались и другие рабочие?
Энни тоже об этом думала.
— У Джузеппе были помощники, но он отличался тем, что львиную часть работы старался взять на себя. И поскольку всегда первым появлялся и последним уходил, трудно себе представить, чтобы кто-то другой, кроме него, мог пострадать, — пояснила она и добавила: — Мне кажется, что полиция подозревает его племянника. Вико уже скрывается от полиции. Они с Джузеппе не больно ладили — дядя разочаровался в племяннике.
— Если два человека ссорятся, то это не значит, что один непременно убьет другого, — сказал Мэт с напряжением в голосе.
— Я же не сказала, что подозреваю Вико. Мне показалось, что полиция его подозревает.
Мэт сделал жест, который ясно давал понять, что он думает о полиции.
— С другой стороны, — сказала она, — если леса действительно были повреждены так, как говорит полиция, значит, тот, кто это сделал, был хорошо знаком с их конструкцией. Другими словами, он должен был знать, что делает.
— Ну это знает любой, кто работает там, — заметил Мэт.
Она кивнула. Потерять Джузеппе было само по себе очень тяжело, но если к его смерти причастен взбалмошный мальчишка Вико, тут уже хуже некуда. Когда она подумала о Паулине, его беременной подружке, ей совсем стало не по себе.
— Если бы мальчишка дрался с дядей и один из них убил другого, это, я думаю, было бы квалифицировано как убийство в состоянии аффекта, — сказал Мэтью, — но повреждение лесов — изощренный и хладнокровный поступок. Этот парень всегда действует таким образом?