— Потому что у тебя очень странный голос.
— А что такое с моим голосом?
— Не с голосом. С тоном.
Она сердито посмотрела на Роберта, и его словно током ударило — он как будто наяву увидел свою недавно умершую тещу Маргарет Чайлдс. Фигурой Кейти больше напоминала покойного отца — такая же невысокая и кругленькая, — но глаза и тонкие губы были точь-в-точь как у матери.
— Послушай, я очень устала. Я писала в течение нескольких часов. В основном это были открытки твоим друзьям, коллегам и знакомым. Я делаю это каждый год. И почти всегда — в самый последний момент, и мне постоянно нужны адреса. Ты никогда не помогаешь мне.
Роберт хотел было возразить, что у Кейти достаточно времени, чтобы подписывать открытки постепенно, но она оставляет все на последний момент, а потом обвиняет его во всех грехах. Все это время она, скорее всего, сидела на диване и смотрела бесконечные сериалы, а теперь упрекает его таким тоном… Однако Роберт воздержался от ответа и только сказал:
— Я работал вчера допоздна. Без отдыха. Можно мне выпить чашку чаю? А потом я дам тебе записную книжку с этими чертовыми адресами.
— Я уже почти все сделала, — не очень убедительно ответила Кейти, так как поняла, что для него это ничего ровным счетом не меняет. — Остались только четыре штуки, те, что лежат на кровати.
— Так мы что, спорим из-за четырех открыток?
— Не из-за четырех, а из-за тех ста двадцати, которые я подписала. Заметь, одна, без твоей помощи.
Роберт кивнул и пожал плечами.
— Да, мне следовало помочь тебе, — он взглянул на часы. — Ого, сколько времени. Мне уже пора ехать за детьми.
Роберт повернулся и быстро вышел из кухни, прежде чем Кейти успела что-либо добавить. Прежде чем он сам успел сказать что-нибудь, о чем потом сожалел бы. Один и тот же спор каждый год. Они, вероятно, даже использовали те же самые слова. Роберт схватил свое кожаное пальто и уехал, сопротивляясь искушению хлопнуть входной дверью.
Роберт открыл дверцы своей «ауди», скользнул внутрь и глубоко вздохнул, успокаивая себя. Сегодня четверг. На этой неделе он приводил свой решающий аргумент уже в третий раз. Однако для Кейти это был, наверное, не очень убедительный довод. Или он не имел для нее особого значения. Лед потрескивал под колесами — пора переходить на шипованные шины. Он сделает это, но позже.
Роберт и Кейти были женаты уже восемнадцать лет, и действительно, споры стали обычным делом в их жизни. Сегодня они спорили по поводу открыток, вчера — потому что он забыл купить молоко, о котором она его просила, перед этим они поругались, потому что он пришел домой очень поздно, хотя обещал сходить с ней на родительское собрание. Роберт объяснил Кейти, что у него нет времени, а она не приняла этого объяснения.
А теперь Морин… Новый секретарь, которого ему прислали из агентства, работала очень хорошо и быстро. Она не принесла с собой никаких вещей, в отличие от всезнайки Морин, и справлялась с работой без особого труда. Но Роберт считал, что должен проверять и перепроверять все, что делает новая секретарша, а это только прибавляло работы и повышало уровень его внутреннего напряжения.
Кейти считала, что знает о его деле все. Однако прошло много времени с тех пор, как она действительно принимала участие в его работе. Кейти стала обычной домохозяйкой, а мир не стоит на месте; он развивается, идет вперед семимильными шагами. И теперь неотъемлемой частью этого мира стали пробки. Невероятные, жуткие пробки. Кейти просто не понимала, что нет никакого смысла в том, чтобы выйти из офиса в пять часов и добираться до дома почти два часа. Роберт предпочитал уходить с работы в 18.30 и потратить на обратный путь не более сорока пяти минут. Кроме того, в это время он мог позвонить Стефани…
Роберт улыбнулся, подъехав к школе. Оба, и Брендан, и Тереза, сегодня закончат позже, чем обычно, поскольку они проспали утренние занятия и будут оставлены на дополнительные. Брендан учился так себе, тогда как Тереза схватывала все буквально на лету. Вся в мать, с гордостью подумал Роберт.
Он выключил двигатель и приоткрыл окно. Ледяной ветер ворвался внутрь и освежил его. Роберт нажал на кнопку CD-проигрывателя, поставил диск Дэвида Боуи и почувствовал, что напряжение понемногу покидает его.
Возможно, после Рождества они куда-нибудь съездят вместе. Поговорят, выяснят недоразумения. И Стефани… Интересно, сможет он рассказать ей о Стефани Берроуз? Сможет ли он рассказать, что у него есть любовница? А почему, собственно, он должен скрывать это?
— Папа! — Брендан с силой, присущей семнадцатилетним, открыл дверцу и закричал: — Я и не ожидал тебя здесь увидеть!