На то, чтобы добраться до города и оказаться на стоянке рядом с офисом, уйдет еще примерно час. На Роберте было твидовое пальто и шарф, обмотанный вокруг шеи. Температура была нулевая, но Дублин, казалось, не выглядел мрачным — все вокруг сверкало и переливалось яркими, радостными огоньками. Стоял как раз такой декабрьский денек, когда практически нет облаков, ярко-голубое небо радует глаз, а лучи солнца окрашивают все предметы в золотистые тона. Прямо перед Робертом находился собор св. Патрика. Он был настолько хорошо освещен, что каждый камушек, каждое стеклышко, каждая деталь — все было отчетливо видно. На дверях домов висели рождественские колокольчики, а в воздухе явственно чувствовалось дыхание Рождества.
Роберт никогда не был любителем этого времени года. С ним было связано слишком много неприятных воспоминаний о далеком детстве и юности: вечно ругающиеся родители, постоянно пьяная мать… и его равнодушный отец… Словом, любой праздник, который приходилось отмечать всей семьей, на деле превращался в кошмар. Когда родители в конце концов развелись, Роберт остался с матерью и проводил Рождество, слушая, как она ругает отца. День святого Стефана он всегда встречал у отца, который тоже, в свою очередь, поносил мать как мог.
Роберт не хотел, чтобы то же самое произошло в его собственной семье, чтобы перед детьми встал выбор — с кем из родителей остаться. Он не хотел загонять их в такую же ситуацию, в какой находился когда-то сам… а теперь, к своему ужасу, он понял, что все к этому и движется. Когда Роберт впервые занимался любовью со Стефани, он не предполагал, что все так далеко зайдет. Думал, это только мимолетный роман.
Однако все оказалось иначе. Даже если Кейти и дети никогда не услышат сплетен о его связи со Стефани, все равно эти отношения разбили его брак.
По дороге в город мысли Роберта кружились вокруг одного: на Рождество он во что бы то ни стало должен обойтись без ссор и споров. Где-то в глубине души он знал, что это означало: ему бы хотелось прожить праздники, совсем ничего не предпринимая. Если бы Роберт был поумнее, так и произошло бы. Ему нужно было время, чтобы все хорошенько обдумать. Несколько дней, пару недель, месяцев… чтобы принять решение.
Чтобы его совесть подсказала решение. А он бы с ней согласился.
Роберт проезжал по дороге, ведущей к отелю Вестбери, откуда можно было быстро доехать до Грэфтон-стрит. Ничего не изменилось: по-прежнему тинейджеры разбирались друг с другом, матери катили коляски, отцы держали младенцев на руках, детей постарше вели за собой… Интересно, взрослые делали это только потому, что обещали детям прогулять их по городу, украшенному к Рождеству? Но никто из них вовсе не выглядел расстроенным. Они смеялись, шутили, были очень счастливы, и Роберт вспомнил, что когда Брендан и Тереза были помладше, он часто вместе с Кейти выводил их на прогулку, они рассматривали сверкающие огни, заглядывали в витрины магазинов и получали удовольствие от атмосферы предстоящего праздника. Они тогда были очень счастливы, все четверо. Они чувствовали себя настоящей семьей, одним целым. Роберт попытался вспомнить, когда они перестали так гулять. Кажется, с тех пор прошла вечность. Это закономерно, ведь всё в жизни меняется. Дети выросли, сам Роберт стал больше работать, а он и Кейти… они отдалились друг от друга.
Роберт подъехал ко входу в торговый центр, вынул телефон и набрал номер Стефани. Он услышал десять длинных гудков, прежде чем на том конце линии наконец ответили:
— Где ты? — спросила она без всякой преамбулы.
— Около двери центра.
— Стой там. Не уходи никуда. Я тебя найду. Тут такое творится!
Роберт убрал телефон и стал нервно оглядываться по сторонам. Здесь поистине было «место встреч». Казалось, сюда сегодня съехался весь Дублин. Например, вдалеке он заметил двух своих соседей.
Неожиданно Роберт обнаружил, что Стефани уже стоит перед ним и в упор на него смотрит. На ней был красный меховой жакет и красная меховая кепка. Глядя на лицо Стефани — глаза, нос, губы, — Роберт снова подивился тому, насколько она была похожа на его жену.
Он наклонился, поцеловал ее — очень быстро, почти мимолетно, затем взял под руку и отвел от двери.