— Ты сдалась? – трясущимся от страха голосом повторяю свой вопрос, приближаясь к девушке вплотную. Опустившись на колени прямо перед ней, я осознаю, что один неверный шаг, и мы обе полетим в зияющую пустоту, познавая неизвестные нам глубины, да и миры тоже. Раз и навсегда. Вместе.
— Посмотри вниз! – обращается ко мне своим неживым голосом, как у робота, а я покорно без лишних пререканий выполняю ее просьбу, разглядывая окружающую нас водную гладь, которую освещает лишь искусственный свет здешних фонарей. – Видишь ту темную глубь? – кивнув, хватаю блондинку за холодную руку, прикрыв глаза от страха под бешено колотящееся сердце, что в скором времени проломит мою грудную клетку. – Те небольшие, но завораживающие круговороты шепчут мне что-то, а я не могу расслышать их. Но это его голос. Его! Джозефин, мне так хочется шагнуть в пропасть и наконец-то оказаться в объятиях стихии, холода и желанного мной покоя…
Хлоя, опустив голову, прикрывает глаза, по которым ручьем начинают скатываться горькие слезы. Приглядевшись в свете ночных фонарных огоньков, я вижу, что это не слезы, а кровь… И вдруг, дернув за руку, она начинает тащить меня за собой в пропасть…
— Что ты… Нет! – не успеваю сформулировать свою мысль до конца, так как перестаю ощущать под собой почву, начинаю словно парить в воздухе на невидимых крыльях.
— Это-о-о… – пролетая мимо огней и застывшего города, до меня доносится родной голос, который сейчас не только слышим, но и ощутим своим теплым прикосновением по моим щекам. – Это сон, детка…
Ощущение резкого приземления, и я, сделав вдох, подрываюсь с кровати, пытаясь отдышаться.
— Иди ко мне. Тихо, тихо! Все хорошо. Я рядом, слышишь? – целуя в мокрые волосы, Хьюго обнимает мое трясущееся тело, реагирующее буквально на каждое его невесомое прикосновение. Тем не менее, брюнет еще крепче прижимает меня к своей голой твердой и горячей груди, ласково и трепетно поглаживая спину, пробираюсь пальцами под его же рубашку, надетую на мое обнаженное тело.
— Прости, но в последнее время воспоминания так и душат меня, буквально каждую ночь, – все еще с тяжелым дыханием тараторю собственную мысль, выдавливая из себя каждое слово что есть мочи, ибо я сейчас вовсе обессилена.
— Ты во сне звала Хлою… Это та самая блондинка? Подруга твоя?
— Да, это она. Снилось, как она однажды чуть не покончила жизнь самоубийством. Только вот во сне все закончилось несколько иначе. Мы обе свалились с моста в пропасть, – нервно ухмыльнувшись, вновь набираю полную грудь воздуха, приводя дыхание более и менее в норму. Лицо моего брюнета становится чересчур озадаченным, видать, пытается переварить услышанное. Интересно, правильно ли я поступаю, что делюсь такими личными, такими чужими историями с парнем в поисках утешения?
— Это всего лишь кошмар. Эй, – задумавшись, он легко хватается пальцами за мой подбородок и приподнимает лицо. – Посмотри на меня!
Взглянув в его бездонные изумрудные глаза, которые в данный момент выгладят несколько обеспокоено, возможно, из-за моего состояния, Хьюго пользуется моим замешательством и трепетно целует в лоб, задержавшись пухлыми губами на несколько секунд в неподвижном положении.
— Фолегар, – выдыхаю скопленный кислород, практически придя в нормальное расслабленное состояние.
— Обожаю, когда ты так меня зовешь, – Хьюго проводит холодным носом вниз по моей шее, попутно целуя бьющуюся венку и спускаясь все ниже к ключице, которая точно также не остается без внимания его чувственных прикосновений горячими губами.
— Тебе хорошо? – продолжая осыпать мою шею и грудь жаркими поцелуями, спрашивает низким от возбуждения голосом.
— Хорошо… Очень хорошо, Хьюго-о, – притягиваю его голову к себе поближе, оттягивая густые волосы, а он, воспользовавшись моей уязвимостью, резко одним ловким движением рук, сдирает с плеч рубашку, оголяя уже тяжело вздымающуюся от накативших чувств и ощущений грудь. Он покрывает ее при этом сильными, немного больными, но безумно чувственными и страстными поцелуями.
Я, как могу, стараюсь дышать ровно. Да хотя бы просто дышать. Так хорошо, что не передать словами. Чувствуя каждый поцелуй, поглаживание и жаркое дыхание, оставленные на воспламененной коже, силы предательски начинают покидать тело, превращая его в растаявшее мороженое, находящееся на адской жаре.