Пластично, словно танцовщица, девушка двигалась в такт этому непредсказуемому мужчине, плавно покачивая бедрами. Хьюго, улавливая каждый вздох девушки своими пухлыми губами, ловил поцелуями все стоны и выкрикиваемое собственное имя, пробуя на вкус каждый звук и букву.
Их тела томительно ласкали друг друга, ускоряя пульсы по максимуму, тогда как губы уже остервенело пожирали друг друга, слившись воедино во всепоглощающий поцелуй, проглатывали стоны друг друга, сходя с ума от перенасыщения зашкаливающей дозы эндорфинов.
Джозефин так сладко стонала, впиваясь своими острыми ногтями в спину зеленоглазого брюнета, буквально раздирая ее в кровь, при этом эротично и плавно двигалась на мужчине в томительной пытке, сбивая дыхание напрочь.
— Моя… Ненавижу тебя. Что в тебе такого особенного? – запыхавшись, Хьюго просто сходил с ума от того, насколько податливое тело блондинки нуждалось в нем, реагируя буквально на каждое касание, стон, поцелуй и отвечая со всей неприкрытой и бесстыдной женской лаской на грубые движения, говорящие сами за себя. Она принадлежит сейчас только ему одному.
Час за часом. Стон за стоном. Движения тел, что отдавали все это время пульсацию, сокращают раз за разом мышцы тел, заполняя их до краев блаженством. Ночь напролет. Без устали мужчина и женщина занимались сексом так, словно в последний раз. Как будто одичалые, отрешенные от цивилизации люди, чьи жизни здесь и сейчас принадлежат стихии.
Не слыша посторонних звуков и не видя ничего вокруг, даже человека, который, не спеша, поднимался по лестнице, чтобы не разбудить никого в своем доме. Безумно счастливый мужчина шел с мыслью, что сейчас увидит любовь всей своей жизни и маленького сына, которым он приобрел бесчисленное количество подарков, пока был в командировке.
Он чувствовал неподдельную вину за то, что оставил свою семью временно одну из-за проблем с потерянными документами, поэтому решил сделать сюрприз, вернувшись без предупреждения. Взобравшись по лестнице, окрыленный безграничной любовью к своему белокурому ангелу, ему послышались посторонние звуки из-за стоящего гула в ушах после длительного перелета на самолете. Звуки показались ему немного странными.
Приоткрыл он дверь, и счастливая, беззаботная жизнь Дэвида буквально за считаные секунды оборвалась, и словно большая черная воронка засосала его с головой в омут невозврата. Та самая черная пропасть, из которой он сам однажды вытащил свою Джози, спасая жизнь девушки на озере много лет назад. Мог ли он представить, что способен почувствовать такую боль? Заслужил ли он ее? Что же он такого сделал? Все мысли разом вскружили голову, пронося перед глазами быстрыми кадрами долгие годы их счастья, как ему всегда казалось. Их счастливые моменты, рождение любимого сына, переезд, свадьба… Все…
Всепоглощающая адская боль здесь и сейчас прожгла каждый его орган, тисками сжимая сердце и выжимая до засухи. Стоя напротив любящей женщины, чье имя было намертво выгравировано на мужском сердце, которая была в данный момент поглощена другим мужчиной на их собственной кровати и вовсе не обращала на происходящее никакого внимания, дарив всю свою нежность и любовь другому. А он сам словно перенесся в другой мир. Мир, где есть лишь одни сомнения на искренность, отсутствие любви и верности, где он смотрит на измену своей женщины с осуждением, с разрывающей болью и обидой в груди.
Приоткрыв глаза, Хьюго увидел в дверном проеме Дэвида и сердце его застучало галопом, нарочито пытаясь разорвать тело и вырваться наружу от неожиданности. Но даже сейчас он не был готов показать и толику своей слабости или же уязвимости перед женщиной, которая продолжает неистово удовлетворять их физическую потребность друг в друге. Громко простонав его собственное имя на всю комнату, она продолжала издавать сладостные стоны, раз за разом сжимая своим телом его достоинство, до сих пор сидя сверху на любовнике.
Она была повернута спиной к мужу, что неподвижно стоял в дверях, затаив намертво дыхание. Мир мужчины тотчас же рухнул, рассыпался, исчез, как только он встретился с глазами того, кто помогает забыться его жене. Здесь и сейчас.