Набираю в грудь больше воздуха от легкого волнения и предвкушения долгожданной встречи и открываю дверь, врастая в пол намертво, оглушенная дикими стонами какой-то девицы. Что здесь происходит, черт возьми?
Вот так сюрприз! Подумав было, что я уже перепутала двери, вторгнувшись к посторонним людям в их личное уединение, поднимаю глаза… встречаясь с изумрудным взглядом, который полюбила настолько сильно, что готова была отдать за него все. По сути, я это и сделала...
Передо мной предстала уже несколько поплывшая картина, как Хьюго занимается лю.. сексом. Он занимается сексом. Снова мимо. Как он там любит говорить?Трахается. Он и... та самая рыжеволосая девица. Алисия, кажется.
Если до… измены, да, до его измены меня накрывала волна ревности, да так, что сердце рвалось из груди, то теперь оно и вовсе рухнуло мне в ноги, разбиваясь на миллионы осколков.
Стою и молчу в попытке переварить и осознать то, что видят глаза. Хочется плакать, но почему-то слез нет, а вместо них лишь звук до сих пор бьющегося о землю сердца. Вместо истерики я ощущаю лишь всепоглощающую обиду, боль, гнев и ненависть к зеленоглазому брюнету, что словно вихрь сиюминутно ворвался в мою жизнь без какого-либо на то разрешения.
Стою неподвижно. Стою и ненавижу его. Ненавижу себя за то, что он имеет слишком сильное влияние на меня. И не только на тело, но и на душу, а это, пожалуй, обиднее всего, ведь сейчас мне так больно, как никогда не было ранее.
Соитие резко прекращается. В комнате воцаряется звенящая тишина, нарушаемая лишь дыханием каждого из присутствующих. А воздух вокруг нас, что заполнял до этого все пространство, казался в данную секунду разряженным, словно перед бурей. Вот-вот и грянет гром... Хотя для меня он уже прогремел, оглушая оставшийся здравый рассудок, который скоро приблизится к полной потере сознания, точке невозврата.
Словно в замедленной съемке стою и наблюдаю за представленной картиной Паоло Веронезе «Измена». Как символично, черт побери. Вот же он – извечный женский выбор между верностью и любовной похотью, в котором, безусловно, по всем канонам выбирается второе.
Очень сложно оторвать свой взор от того, как он сейчас соизволил-таки прекратить процесс соития и решил, возможно, ради приличия накинуть на обнаженное тело смятые простыни. Дежавю...
В моих глазах застыли безжалостные слезы, которые я ни в коем случае не должна ему показывать. Ни за что на свете не позволю этому случиться! Стою молча и не шевелюсь, чтобы не рухнуть, не пасть при нем в дикой истерике...
Слова мои просто-напросто застряли где-то глубоко внутри, не давая возможности сделать полноценный вдох. Сейчас. Именно сейчас я прекрасно осознаю, что и разбираться-то тут не в чем. Это не то, что я думаю и вижу? Правильно? Мне все кажется... Или он перепутал рыжеволосую девицу со мной? Смешно! И грустно... Неужели он знал... Конечно, он знал, что делает и для чего. Только смысл? Оттолкнуть? Знал ведь прекрасно, насколько больно сделает мне. Это все неслучайно...
Обращаю внимание на раритетное издание книги в своих руках, той самой, о которой мечтал Хьюго, рассказывая о поисках своей тайной мечты, сокровища. Молча кладу книгу на рядом стоящее кресло.
Поднимаю вновь глаза, свой немигающий, полный ненависти взор на него и осознаю... Все! Это точка! Конец! Тот, что был очевиден кому угодно, но только не мне – влюбленной в него девушке.
Я смотрю в его изумрудную воронку светлых глаз, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не разрыдаться. Чертова безысходность. Так горько оттого, что все это происходит без твоего желания.
Пока мысли потоком проносятся в голове, я не успеваю заметить, как этот мерзавец успел близко приблизиться ко мне, смотря в упор. В глаза. Без зазрения совести. На мгновение мне кажется, что его глаза наполнены слезами, но, скорее всего, это просто иллюзия, игра приглушенного света.
— За что? – тихо доносится до меня мой же приглушенный голос, который сама уже не узнаю.