Я совершенно потерялась в этом алчном мире и не знаю, что мне теперь со всем этим делать, куда идти. В голове полный сумбур... Джозефин, как ты могла так ослепнуть от любви и не видеть, не замечать происходящего вокруг?Все же было настолько очевидно...
— Мне скоро двадцать один год. Я люблю и дорожу своей свободой.
— Брак – это лишь самовнушение, самообман и бремя. А я его нести не хочу и не буду.
— Детка, да я для себя найду любое алиби, а вот твой брак тут же полетит к чертям, как карточный домик рухнет.
— Может быть, мы устанем друг от друга очень скоро…
— Все люди изменяют! Я не претендую на твою свободу!
— Ты моя... Сегодня. Я хочу быть с тобой... Сегодня.
— Ничего страшного с твоей семьей не случится, мы круто повеселимся, насладимся вместе некоторым временем, переживем счастливые мгновения, кто знает, что будет дальше.
— Сейчас, сегодня я тоже тебе необходим, признай, и тоже не навсегда.
— Я не буду обманывать тебя, признаваясь в чувствах.
С самого начала я понимала, что эти отношения обречены на провал. И почему именно в такие переломные, такие сложные моменты все хорошее резко забывается, как будто его и не было, а на смену приходит горькая реальность, истинная картина того, что мы игнорировали и подавляли на корню, все брошенные правдивые слова только для того, что быть «счастливыми». Самообман.
Насколько же нужно было быть слепой и глухой, чтобы не понять всего этого? Что я не нужна была ему по-настоящему. Только секс. Только тело... Хоть я и решила, что для Маршалла необходимо время во всем разобраться, но где-то в глубине души всегда надеялась на то, что мои чувства будут взаимны. Наивная...
Я искренне пыталась понять его и даже оправдать все немыслимые поступки, но вот что из этого вышло. Слишком глупое занятие, хочу я сказать, заниматься оправдательным процессом того, кто этого даже не заслуживает ни грамма. Я не адвокат, чтобы прощать каждый его шаг, оправдывать каждый грязный поступок. Однако влюбленные склонны боготворить предмет своего обожания, слепо доверяя любимому и видя в нем одни лишь достоинства, которых, возможно, и не было, но наш буйный, я бы сказала, неиссякаемый поток фантазии вполне самостоятельно способен приукрасить действительность.
Знала ведь, с кем связалась. С самого начала я чувствовала, что нужно бежать куда глаза глядят. Господи! Как же дорого нам обходится собственное удовольствие и эгоизм. Но кто бы мог подумать, что в конечном счете заплатят мне? Мне! Швырнут в лицо деньги за мои якобы предоставленные услуги, в которых, увы, мистер Маршалл больше не нуждается.
Прибыв на ту самую смотровую площадку, где мы были на нашем «свидании» с Фолегаром, куда уже давно рвалась моя душа, я усаживаюсь на холодный бетон, обхватив голову руками. Хочется вот так и сидеть в этой умиротворенной тишине, наслаждаясь запахами свежего воздуха после дождя, звуками ночного города.
Вечерняя прохлада сегодняшнего вечера окутала тело, словно легкой, почти невесомой вуалью. Глядя на огни ночного Бостона, я сижу и наслаждаюсь удивительной, потрясающей и умопомрачительной панорамой звездного неба. Город словно на ладони. Поистине захватывает дух...
Здесь. Ночной город, я и мое разбитое корыто, на котором покоится высохшее сердце.
Хотя и меня больше нет. И сил моих тоже. Окончательно разорвало душу и тело от безысходности. Прекрасно же все понимала где-то в глубине души, что рано или поздно ему наскучит однообразие в виде одной девицы, учитывая, что я старше, однако сейчас меня это совсем не волнует, ибо обида успела затмить всю ясность здравого смысла.
Однако будучи преданной, морально подавленной, я ни капельки не жалею, что провела с ним время. Нет причин врать самой себе. Я люблю его... Очень сильно! Мне кажется, что я никого и никогда не полюблю среди мужчин так, как успела полюбить этого мальчишку.