— Дэвид, постой, — пытаюсь ухватить мужа за руку уже практически на выходе из клиники и, на мое удивление, он спокойно оборачивается, обращая все внимание на меня. Ну вот… готовила речь, а сейчас под его пристальным взором мысли и вовсе спутались в голове. — Спасибо. Послушай… Мне нужно с тобой поговорить. Прошу, позволь мне...
— Я слушаю вас внимательно, — холодно бросает словами, смерив при этом грустным и уставшим взглядом.
— Джозефин, простите, можно вас? — совершенно резко и неожиданно появляется из ниоткуда доктор Кроуфорд с какими-то пластиковыми сумками. – Ваш, хмм, родственник или приятель, мистер Маршалл, передал вам подарок и вот... – протянув мне сумки, достаю из первой... нет! Это же мой полароид, который не так давно подарил мой муж, а я, в свою очередь, Хьюго. Только не при Дэвиде...
— Вот и поговорили! — Черта с два! Заметив в моей руке знакомую вещь, муж резко отпрянул от меня в сторону как ошпаренный, удаляясь из частной клиники быстрым и уверенным шагом, наверняка проклиная мою персону пуще прежнего. Запрыгивает в машину, скорее всего, взятую в аренду, ведь его осталась у меня, и круто выруливает, покидая парковку. Черт!
— Простите, я не вовремя? – обернувшись, читаю в глазах психотерапевта неловкость, которая побуждает во мне интерес.
— Мистер Кроуфорд, а что здесь вообще делал Хьюго? – сказать, что я в шоке – ничего не сказать. Вряд ли он воспользовался услугами врача. Этого просто не может быть... Он же всегда прав, считая, что у него нет никаких проблем с психикой, это все остальные, по его мнению, невменяемые.
— Мистер Маршалл стал посещать меня. У нас буквально несколько дней назад состоялась первая консультация. – Что? Ушам своим не верю… — Я точно так же, как и вы, по всей видимости, был шокирован его появлением в стенах столь неприемлемых для него.
— Я в курсе его проблемы и заболевания. Просто... не могу поверить, действительно, зачем ему это все потребовалось сейчас. Что побудило его прийти к вам за помощью… – Не скрою, говорить о Фолегаре сейчас несколько тяжело и неловко, я всеми правдами пытаюсь забыть об этом человеке, поэтому малейшее напоминание заставляет что-то глубоко во мне кольнуть, вызывая боль, что разрастется до предела с каждой секундой.
— Знаете, Хьюго и в детстве не проявлял к специалистам в области психиатрии никакого уважения. Его покойная бабушка довольно-таки долго искала специалиста. Так уж сложилось, что каким-то невероятным образом он тогда меня адекватно воспринял и открылся. Но разглашать я не могу ни наши консультации, ни тем более личные разговоры. Скажу так, наверное, либо пришло время, и он взялся за голову, либо что-то побудило его принять решение посещать ненавистные ему сеансы. Однако раз уж я согласился оказать услугу молодому человеку, я держу свое слово. А преследуемые им цели мне неизвестны, это его личное дело. Данную технику… – доктор указывает взглядом на полароид. – Хьюго попросил передать незамедлительно, указав, что эта вещь принадлежит вам. А вот то, что находится во второй сумке, мне неизвестно, но подарок был адресован хорошо знакомому вам человеку.
— Не мне? – переспрашиваю, несколько растерявшись. – Мистер Маршалл сказал, кому именно передал его?
— Конечно. Вашему сыну, Джозефин. Прошу меня простить. Сами понимаете, клиенты не ждут, а тем более, которые платят за прием приличную сумму, – ухмыляется, посматривая на часы. – Всего вам доброго. На связи.
— Спасибо еще раз. Всего хорошего.
Сев за руль семейного автомобиля, который Дэвид так и не забрал себе, открываю сумку из чистого любопытства, ожидая увидеть что угодно, но... Мяч?Моему взору предстал овальный кожаный мяч, предназначенный для игры в американский футбол, на котором был произведен автограф и надпись:
«Квотербеку Х.М. от квотербека команды «Нью-Ингленд Пэтриотс» – Тома Брэди. Успехов в спорте».
А рядом открытка, на которой написано следующее:
«Однажды я предал свою мечту, даже не попытавшись ее реализовать, но ты не должен так поступать. Я в тебя верю, Джеймс. Ты – прирожденный квотербек, хоть еще и совсем маленький.
Тебя ждет большое будущее, приятель.
Твой друг,
Хьюго».
Внутри снова повисла зияющая пустота, от которой я с трудом глотаю воздух. То, что Маршалл увлекался футболом, я, конечно, знала. Но, чтобы он был капитаном команды, нет... Это очень много будет значить для моего сына. Наверняка он и мяч то из рук не выпустит, будет охранять, словно зеницу ока. Как бы я ни хотела, пусть Джеймс сам, если захочет, поблагодарит Хьюго. Меня эта тема больше не касается.