— Пришлось постоянно придерживать подол, хотя тысячу раз уже успела пожалеть о выборе наряда, мечтая о привычных джинсах и свитере.
— А теперь время подарков, пап? – спрыгивает с Дэвида наш сын.
— А тебе разве еще не все подарили? Мама рассказала о вчерашних покупках, Джеймс, – щелкает ребенка по носу указательным пальцем, снимая пальто с себя и Кэролайн.
— Вот именно. Я ему уже пообещала передарить свою губозакаточную машинку. Да, милый? Веди наших гостей за стол лучше, вымогатель, – усмехаюсь, обнимая одной рукой Дэвида. – С Рождеством, мистер Кэмпбэлл.
— С Рождеством, миссис Коулман. Джози, можно тебя на минутку, – произносит тихо последнее.
— Да, конечно, это насчет документов по имуществу? Кэролайн, располагайся и чувствуй себя как дома. Мы сейчас, – кивнув, девушка спешит смотреть подарки моего мальчишки, который обязательно воспользуется возможностью вновь их продемонстрировать новому зрителю.
— Так... что случилось? – оказавшись на кухне, останавливаюсь у стола-острова, ожидая от Дэвида разговора.
— Слушай, подарок от меня и Кэролайн мы преподнесем за столом. Но вот... я решил, что это лучше передать тебе сейчас без лишних глаз и ушей, – внимательно слушая брюнета, заламываю от удивления брови, не понимая, к чему он вообще клонит, о чем ведет разговор. – Это тебе.
— Что это? От кого? – принимаю из рук Дэвида подарочную черную коробку, украшенную золотой лентой, на которой выведено мое имя.
— Не знаю, но думаю, открыв ее, все поймешь. Еще вчера вечером подъехал курьер к нашему дому и передал подарок, озвучив лишь твое имя, но, от кого коробка именно, он не указал.
— Спасибо тебе, – благодарно киваю, не отрывая своего взгляда от подарка, держа его на расстоянии, словно там заминирована рождественская бомба. – Ты располагайся, а я сейчас отнесу посылку к себе в спальню, хорошо? Я быстро.
Поспешно забегаю в свою комнату, слыша собственное учащенное сердцебиение. Хм-м... Может быть, это подарок от Элизабет. Явно прослеживается ее элегантный и столь утонченный стиль. Только смущает цвет. Черный не ее фаворит, а скорее золотой или оттенок слоновой кости. Неужели... это мистер Барнс?
Аккуратно развязываю бант, сделанный из золотой ленты, и приоткрываю коробку, до сих пор держа ее в руках. Сняв крышку, вижу то, что моментально перехватывает дыхание, спирая всю грудную клетку от накатившей панической атаки, а в голове отбойным ударом молота ощущаю каждый новый удар, отдающийся по телу.
Эжен Сю. «Парижские тайны». Первое прижизненное издание конца девятнадцатого столетия. Моя давнишняя мечта, о которой знал лишь один человек. Один.
Нет... Нет... Нет... Нет!
Коробка падает на кровать, опустошая себя от содержимого. Отшатываюсь назад, прекрасно понимая, кто сделал этот подарок. Это тот, кто знал об этой книге, знал о моей мечте, только он один. Просто... Зачем? Что, черт возьми, все это значит? Спустя столько времени?
Практически не дыша, подхожу поближе, страшась прикоснуться к подаренному сокровищу, словно коробка пропитана ядом. Рядом с книгой обнаруживаю какой-то конверт и перемотанной лентой стопку фотокарточек. Трясущейся рукой беру в руки снимки, сделанные на мой полароид.
Нервно провожу пальцами по небезызвестному знакомому лицу на фотографии, старясь унять пробирающую дрожь по всему телу. Воспоминания, словно молния, ударяют по голове, кадрами прокручивая и вновь производя все пережитые ранее мгновения, буквально разрывая всю меня на части. Мою душу. Те осколки, которые я так бережно и не спеша склеивала до сих пор. Все это неминуемо возвращает в тот злосчастный день, когда я была морально уничтожена и подавлена.
Это он...
Моя самая искренняя, самая безумная любовь. Мой самый мучительный и кошмарный сон.
Мое наказание.
Резко отбрасываю все присланные им фотографии как можно дальше от себя, отшатываясь назад... словно от геенны огненной, страшась, что меня сейчас вновь накроет волной той безумной горечи, которую я так стремительно пыталась унять. Забыть. Перечеркнуть все, что было связано с этим человеком.
Больно оперевшись спиной о стену, обхватываю колотящимися руками бледное лицо, силясь унять накативший приступ паники. Пытаюсь сделать полноценный вдох, но воздух словно застревает где-то внутри, не давая возможности дышать полной грудью. Скатываюсь медленно по стене, уткнувшись лицом в колени, абсолютно не зная, как быть и что делать.