— Иногда и профессионалы ошибаются, – одобрительно киваю, на что он тепло улыбается в ответ, крепче сжимая руку. До мурашек. Сильно. Трепетно. Собственническим образом. – В большинстве случаев антиквар может отличить подделку от оригинала, но от ошибок никто не застрахован. Это происходит на интуитивном уровне. Ты либо чувствуешь предмет, либо нет.
— Вы проделали большую работу, Джозефин! – хвалит меня Адам. – Не представляю, кому бы я еще мог доверить подобный формат аукциона.
— Это действительно так, – добавляет Элизабет. – Но меня одолевают некоторые сомнения. Я не уверена, стоит ли вам продавать такой клад, – обращается к Хьюго. – Вы еще молоды и можете после пожалеть об этом. – Что это с ней? Это точно говорит наша «акула» бизнеса? – Что вы скажете, мистер Маршалл? Мне трудно судить, я не знаю ваших целей и планов на будущее, а судиться впоследствии у меня нет особого желания. – Так вот в чем тут дело… Ясно. Явно страхует себя от неприятностей в будущем. – Почему вы вообще решили заниматься продажами?
— Поначалу это было безобидное хобби, но после возникла необходимость в деньгах. Скажем, по семейным обстоятельствам, – кратко бросает наш оппонент.
— Краткость – сестра таланта, – как будто читая мои мысли, подводит итог Адам. – Чтобы зажить новой жизнью или по другой причине? – задает интересующий меня лично вопрос, словно считывая его из чужих мыслей.
— Пожалуй, все вместе. Наверное, – пожимает плечами. – Нет, я не передумаю. Если я здесь, значит так решил и уверен в своем выборе на все сто. – казалось бы, ну куда еще крепче. Однако Хьюго уже неимоверно сильно терзает мою ладонь, которую я практически не ощущаю. Еще чуть-чуть и она станет синей. Да что с ним не так? Неужели этот психопат нервничает?
— В таком случае, раз ваша коллекция уже прошла экспертизу, перейдем к договору, – достает из папки документ и продолжает. – Устроителем аукциона является, безусловно, «Аукционный дом Баклэнд». Во время торгов мы действуем через наших агентов, в другое время – через своих представителей. Ваш устроитель – агент или эксперт, впрочем, как хотите, называйте миссис Кэмпбелл. Джозефин в своей работе с вами будет руководствоваться действующим Кодексом Соединенных Штатов Америки, – зачитывает и комментирует основные пункты договора, который я заранее оставляла у Хьюго в доме. – Выставка закрывается за двадцать четыре часа до начала торгов, это тоже нужно учитывать. А вот и каталог аукциона, – протягивает нам глянцевую папку. – Он содержит полное описание предметов, краткую информацию о коллекции и прогнозируемую оценочную стоимость каждого из лотов, где вы собственно и сможете ознакомиться с первоначальной стоимостью произведения. Не переживайте, цена в процессе торгов поднимется.
— Лоты выставляются на продажу в том порядке, в котором они представлены и пронумерованы в каталоге, – указываю своему клиенту на его лот под номером «двести восемь». – Но мистер Холд имеет право с согласия Элизабет, конечно, снять с торгов любой лот без каких-либо на то причин. Без пояснений, – предупреждаю Фолегара о тонкостях предстоящего мероприятия, чтобы потом не было никаких лишних вопросов и недопонимания.
— Я думаю, что все будет в порядке, – уверяет Адам и по-дружески улыбается всем присутствующим. – Выставляя лот на торги, вам будет объявлен его номер. Точнее, уже объявлен. А также название и стартовая цена. Цена обычно равна нижней границе оценки лота, но вы сможете по своему личному усмотрению скорректировать ее в процессе, как захотите.
— Уверяю вас, на прошлой выставке мы сделали акцент на искусстве начала и середины двадцатого столетия. Аукцион прошел очень даже неплохо. По нашим меркам, – посмеивается миссис Баклэнд. – По-моему, если не ошибаюсь, то из ста пятидесяти представленных предметов искусства удалось продать в самом начале мероприятия только тридцать. Но мы не упустили и такую возможность. Уже на вторых торгах у нас было девяносто процентов продаж. Мой бизнес достиг твердых позиций на арт-рынке, – уверенно подкрепляет свои слова статистикой. — Но предстоящая выставка несколько отличается от предыдущих своим масштабом.