— Завтра состоится ужин с Холдом, помнишь? После тяжелого развода он совсем одичал, – ох, не думаю я, не думаю… – Уверен, аукцион его как-то оживил, ходит в последнее время слишком уж окрыленный. Спасибо, что согласилась принять его у нас дома, – киваю, хотя страх после нашего последнего разговора до сих пор бередит мою душу. Опасно. Слишком рискованно… – Собирайся скорее, Джози.
— Что? Зачем? – недоуменно смотрю на мужа, попутно собирая ланч Джеймсу в школу. – Ты форму сложил?
— Сложил, ма-ам, – тяжело вздыхает сын, забирая рюкзак из моих рук. – Спроси меня об этом еще. Сто первый раз, – закатывает свои огромные голубые глазищи. – Ты сводишь меня с ума.
— Что, что…? – продолжает Дэвид. – Поехали вместе, любимая? Я тебя подожду, отменю все свои дела, и тогда мы могли бы…
— Дорогой, мне еще нужно не меньше часа на сборы.
— Да ничего, я подожду. Правда, все в порядке.
— Хлоя обещала за мной заехать, так что не стоит утруждать себя. – настаиваю и, чтобы сгладить все неровные углы, целую кротко в губы. – Не стоит из-за меня переносить свои планы и подставляться на работе. Правда, Дэвид.
— Джози, я же сказал, все в порядке. На массаж можно сходить с Хлоей и в другой раз. Что тебе стоит перенести?
— Дэвид… – смотрю в упор на него, раздражаясь все больше. – Мы договорились! И вообще… Вам пора! Идите уже, а то опоздаете. Целую, – посылаю воздушный поцелуй обоим, выпроваживая своих недовольных мужчин.
— Мамочка, у тебя все хорошо? – оторвавшись от приставки, спрашивает удивленно ребенок.
— Что с тобой, действительно? Ты какая-то не своя последнее время. Я что-то сделал не так? Обидел тебя? Скажи мне, – взволнованно всматривается в мое лицо, поглаживая большим пальцем щеку.
— После аукциона немного нервы расшатаны. Все в порядке, ты здесь абсолютно ни при чем. Не переживай, прошу тебя, – уверяю, пристально глядя в глаза. – Джеймс, пожалуйста, не отказывайся от роли птички в школьной постановке. Всего-то пять минут на сцене и…
— Не дождетесь!
— Хорошо, сдаюсь, – поднимаю обе руки в знак поражения. – До встречи, – целую в лоб ребенка и буквально захлопываю дверь перед их носом, сползая по двери на пол. Вновь нехотя мысленно возвращаюсь к тому самому злополучному дню…
Хьюго молча выходит из кабинета, и сквозь стеклянную стену я вижу, как он медленно приближается к Дэвиду, приветствуя его. Как ни в чем не бывало пожимает руку. Немного обернувшись, смотрит в упор на стеклянную стену будущего кабинета Элизабет, зная, что я сейчас наблюдаю за ними. Разговор их слишком уж затягивается… Что он там ему рассказывает? Господи… Я не знаю, что сейчас чувствую. Прижимаюсь лбом к запотевшей стене, пытаясь унять ноющую боль в груди и частое сердцебиение. Пробую всеми силами перевести дыхание от полученного адского удовольствия.
Посмотрев на себя в зеркало напротив, увидела залитые красные щеки, опухшие губы от терзаний мужских губ, от страстных поцелуев Хьюго. Рябь на коже и синяки на шее, груди, а глаза… Глаза, будто смоль, отражающие избыток чувств, пережитых несколькими минутами ранее.
Трясущимися руками еле надела слегка мятое платье, ощущая во всем теле страшную болезненную дрожь. Выхожу из кабинета, стараясь быть незамеченной. Но не тут-то было! Моей руки мягко касается чья-то чужая грубая ладонь, призывая тело обернуться.
— Где же вы пропадали, миссис Кэмпбелл? – спрашивает с такой интонацией, будто поймал меня с поличным, уличил в чем-то греховном и низком. Взяв себя в руки, стараюсь придать голосу твердости и спокойствия.
— Мне стало нехорошо, я отошла ненадолго. Хотела побыть одной, – киваю, не смотря в глаза, пытаясь поскорее скрыться из виду.
— Знаете, Джозефин, – продолжает говорить мне вслед. – В одном из романов, благородно преподнесенном одним уважаемым господином мне на долгую память, была интересная и содержательная мысль. С вашего позволения я процитирую ее. Это не займёт много времени, – оборачиваюсь, стараясь унять накатившую дрожь в теле. – «Очевидно, каждой человеческой душе необходимо отвлечение. Грех в этом отказывать себе. Но беда любой поездки в том, что рано или поздно всем нам приходится возвращаться домой», – поцеловав ладонь, Адам Холд покинул меня, оставляя в центре зала одну. Невероятно потрясенную и окончательно потерянную. Он явно под этой цитатой имел в виду двойной смысл ее значения, намекая на мою супружескую жизнь… Неужели он все видел? Что же будет, если он расскажет о своей догадке Дэвиду? Либо у меня паранойя, либо…