— Пусть смотрят, какой парень живет рядом по соседству, – смеется брюнет, шлепнув меня сильно по заднице.
— Ау, больно! Ты на мне живого места скоро не оставишь! Я и так вся в твоих отметинах, – обиженно ворчу под громкие смешки нахала.
* * *
По дороге к Саффокл-Каунти, мчась на всех парах в государственную среднюю школу смешанного типа «Челмсфорд», я хотела было уже позвонить сыну или его тьютору, но мой телефон, как обычно, не вовремя разрядился. Что же я за мать-то такая?! Хорошо, что это не игра, а лишь тренировка!
Поставив машину на сигнализацию, бегу со всех ног в сторону футбольного стадиона. Не успеваю я завернуть за угол каменного здания, как вижу за окном неподалеку от входа в школу, около лестничного пролета своего ребенка, хмуро смотрящего на свою «недомать», которая опоздала на целый час.
Миссис Флетчер, тьютор Джеймса, смотря на меня далеко не с осуждением, а, на удивление, с понимаем, оставила нас с сыном наедине, кивком поздоровавшись. Медленно ступаю по сырому асфальту, словно в замедленной съемке, приближаясь к собственному ребенку, не зная, какую реакцию ждать от него, если начну прямо сейчас что-то говорить.
— Джеймс, я…
— Где ты была? – с грустью спрашивает мой мальчик, отчего сердце начинает больно сжиматься в груди. – Папа мне по телефону сказал, что ты посмотришь мою тренировку, пока его не будет. Я ждал тебя и звонил по телефону много раз. Ты не отвечала. А еще я похвастался другим ребятам, что моя мама будет болеть за меня, – опускает голову, потупив в пол грустные глаза. – Они надо мной после тренировки посмеялись, – прошептал, медленно поднимая свою крошечную голову и пронзая своими голубыми от слез глазами, которые отливали сейчас не чистым синим оттенком, а более светлым.
— Прости меня! – все, что смогла вымолвить. Не могу и не хочу оправдываться перед сыном, прекрасно понимая, что я бесконечно неправа. – Пожалуйста, Джеймс… – сейчас у меня так сильно скрутило живот, а сердце еще крепче сжалось от ненависти и неприязни к самой себе. – Твоя мама просто ужасная и… Прости, что опоздала. Мне нет оправданий.
— Я все равно люблю тебя, мам, – подходит и обнимает меня, уткнувшись лицом в живот. Присев на корточки, я зацеловываю каждый участок кожи на его личике.
— Проси у меня все, что хочешь. Я и правда виновата, малыш.
— Хочу новую приставку, – не стушевавшись, отвечает мой любимый человечек, вызывая самую искреннюю улыбку.
— Без проблем, – серьезно, не оспаривая, отвечаю ему.
— Шутишь? Мам, ты шутишь? – радостно обнимает меня за плечи хихикая.
— Нет, прямо сейчас поедем и купим, какую сам выберешь! Простишь маму?
— Я не обижался, ну, если только чуть-чуть. Вот столько, – соединяет свои миниатюрные пальчики, как бы показывая, насколько именно была скоплена на меня обида.
Наклонившись за рюкзаком, джемпер Джеймса оголил крошечную спинку, на которой виднелись синяки… Что?
— Джеймс, что это? Ну-ка подойди! – задираю кверху одежду и вижу, что спину сына украшают несколько огромных свежих синяков. Дотронувшись, слышу, как он вздрагивает. – Что это еще такое? Отвечай! Сейчас же поговорю с твоим тьютором! – направившись в школу, слышу голос сына.
— Мам, я просто поспорил, – оборачиваюсь и вижу, что сын потупил свои глаза в сторону, двигаясь к припаркованной машине.
— Я слушаю тебя внимательно, – строго говорю вслед, намекая, чтобы он продолжал начатый разговор, а у самой сердце так и норовит выпрыгнуть из груди.
— Парни шутили над Ханной, а я заступился. Мне не нравятся такие шутки. Не про нее. Но я все равно остался победителем. Мы с Крисом всех побили, – явно преумножая свои возможности, хвалится победой этот маленький чудак человек. – Но мне было не больно. Правда. Только тренер заставил больше заниматься из-за этого. Но, если бы они продолжили, я бы все равно не дал Ханну в обиду. Снова бы ударил, – усмехается ребенок в то время, когда я лишь тяжело вздыхаю, понимая, что разговор еще не окончен. Нельзя же махать кулаками направо и налево. В конце концов, он должен научиться более цивилизованным методам отстаивания собственной позиции. Прибегать к кулакам нужно в крайних случаях. – Мам, а можно я никогда не женюсь? – не успев пристегнуть ребенка, вхожу в ступор окончательно.
— Почему? Что за мысли вообще такие, малыш? Ты сводишь маму с ума!
— Я ненавижу девчонок, из-за них приходится драться. И ругаться с приятелями.
— Ты сам только что мне сказал, что будешь и дальше защищать свою подругу. Ты бы уже определился, солнышко, – громко смеюсь, выехав в сторону детского универмага. – А вообще… Знаешь, ты еще не раз изменишь свое мнение, когда вырастешь.