— Вот снова… снова… – стараюсь бороться с накатившей волной возбуждения, чтобы мыслить ясно, мыслить разумно. – То ты ведешь себя как сумасшедший преследователь, потом словно безразличный ублюдок, а в следующую минуту – как сексуально озабоченный подросток в пубертатный период.
Абсолютно никак не комментируя мои слова, он продолжает покрывать тело то поцелуями, то легкими укусами. И я все-таки сдаюсь…
— Мам, ты тут? – прерывает это безумие спасительный голос сына. Воспользовавшись моментом, отталкиваю Хьюго от себя, подобрав с пола полотенце, и прикрываю им тело. – Мам, там курьер пришел.
— Я сейчас спущусь, подожди внизу. А ты… – перехожу на шепот, обращаясь ко второму. – Выход там, где был твой сегодняшний вход. Я повторять не буду. Ариведерчи.
ХЬЮГО
В окно? Ну-ну… посмотрим. Открываю дверь под злой взгляд моей блондинки, встречаясь с удивленными глазами Джеймса, похожими на глаза Джозефин, тем самым вызывая полнейшую панику у этой сексапильной малышки.
— Хьюго! – радостно произносит ребенок, протягивая мне свою мини-руку. – Ты пришел! Мам, ребята скоро приедут тренироваться у нас во дворе, можно с нами будет Хьюго? Ты же останешься? – вот это поворот.
— Джеймс, Хьюго пришел по работе. Он уже уходит, – отчеканивает блондинка, в явной попытке пресечь идею своего сына.
— Мам, ну пожалуйста, можно он останется? Не решай за него. Хьюго, ты же хочешь погонять мяч? – тянет слова в попытке добиться желаемого.
— Нет, милый, он уже торопится, – напряженно отвечает, вызывая бурю восторга у меня.
Раз ребенок хочет, чтобы я остался, почему я должен отказывать ему? Ну, что ж, поиграем, детка.
— Вообще-то нет, я никуда не тороплюсь, – сейчас она испепелит меня своим диким взглядом.
— Вот видишь, мамочка! Мне нужно отработать бросок. Хьюго, ты покажешь свои фирменные приемы?
— Конечно. Обязательно научу парочке финтов, – подмигиваю пареньку. – Пожалуйста, «мама»! – подражая ребенку, упрашиваю Джозефин, чтобы я мог остаться, тем самым вызываю улыбку на лице у ее сына. Этот парень явно на моей стороне.
— Ну, мам, прошу, – умилительно смотрит на свою мать, на что она, безусловно, сейчас сдастся. Как пить дать.
— Хорошо, – расстроенно произносит блондинка. – Тогда, будь добр, Хьюго, после игры уйди без лишних вопросов, – зло выдавливает из себя каждое слово. – А сейчас иди и рассчитайся с курьером, деньги лежат в гостиной на столе, – выпроводив нас обоих за дверь, захлопывает ее с силой прямо перед моим носом.
Если бы не ребенок этой упрямой девицы, то мы однозначно сидели бы в полной тишине, поглощая блюда итальянской кухни. Джозефин то и дело ковыряется в своей тарелке, о чем-то усердно раздумывая. Расчленив свою лазанью на мелкие части, так ничего еще и не съев, она то и дело начинает злить меня больше и больше, вызывая чувство сильного раздражения. Хочется усадить ее себе на колени и покормить насильно.
— А игра будет уже послезавтра, приходи, если хочешь, – не знаю, почему, но мне нравится вести разговор с этим мини-человеком, хотя детей я особо не жалую, собственно, как и людей в целом. Мне важно чувство наполненности пространства в связи с аутофобией, а остальное… все эти вежливые разговоры – нет. Но этот парнишка хорош. С ним довольно-таки прикольно общаться. Мне нравится…
— Я думаю, если ты с раннего возраста сохранишь должность капитана команды, принося ей как можно больше побед, то тебя ждет большое будущее, приятель. Если не забросишь футбол, конечно, – в голове проносятся тут же воспоминания о том, как это когда-то сделал я, мечтая о карьере футболиста. Но из-за возникшей потребности зарабатывать нам с бабушкой на хлеб, от мечты пришлось отказаться.
— Да… – несколько расстроенно отвечает мальчишка, на минуту потупив взгляд в сторону. – Мам, я наелся. Подожду тебя, Хьюго, во дворе, – обращается ко мне, на что я киваю, соглашаясь. – Пойду, прихвачу только мяч.
— Джеймс, накинь толстовку, – наконец, произнеся хоть одно слово за весь ужин, блондинка собирает всю грязную посуду со стола, загружая ее в посудомоечную машинку.
— Можно я останусь? – подхожу сзади и целую ее в приоткрытое от одежды плечо.