Остановившись у комнаты с надписью VIP, я немного притормаживаю. Слава богу, Бен – имя бармена, что значится на униформе сотрудника ночного клуба, все понимает без слов и не спешит меня подгонять. Сделав все-таки нерешительный стук в дверь трясущимся кулаком, до меня, наконец, стали доходить знакомые отголоски, которые я ни с кем не перепутаю.
— Чего тебе? Она здесь? – пьяным голосом, который мне уже довелось слышать однажды, правда, по телефону, еле связно выкрикивает Маршалл.
— Здесь! – не дав ни единого шанса ответить бармену, начинаю медленно отсчитывать в голове секунды, ожидая, пока это недоразумение не откроет замок на двери.
Ворвавшись в комнату, вижу девушку. Однако она не выглядит напуганной. Сидит себе в кресле и курит, улыбаясь. Зашибись…
— С тобой все в порядке, Патрисия? – бармен немедля подлетает к девушке, осматривая ее с головы до ног, на что она отвечает лишь усмешками.
— А что со мной станется? – тушит сигарету, поднимаясь с кресла. – Если будет не с кем снова поговорить, обращайся, милый, – последнее девушка адресует извращенцу, который еле стоит на ватных ногах, и проходит мимо нас, направляясь в сторону выхода. Матерь Божья! Да на ней надето то, в чем, собственно, мать родила, не считая кое-каких еле заметных полосок нижнего белья на теле.
Оставив нас наедине, я чувствую вновь опасную волну неконтролируемой ярости. Просто чревато сейчас находиться рядом с этим человеком, не имеющим ни грамма уважения и норм морали по отношению к другим. Сейчас я тебе устрою, мой псевдомуж, представление без антракта!
— Пошутил, эгоист ты чертов? – произношу не своим голосом, поднимая глаза в его сторону. – Наигрался, ублюдок? – бросив телефон на стол, ударяю кулаками по его груди, еще больше подвергая риску упасть еле живое туловище. А затем влепляю смачную пощечину по нахальному лицу, эхом отразившуюся сладостным звуком в полупустом пространстве.
Раз. Два. На третий раз он резко перехватывает мои ладони, удерживая в своих руках, и я только сейчас ощущаю, как они горят от ударов.
— А ну-ка, отпусти меня, «муженек»! Я ухожу! Игры кончены, – что есть мочи кричу на него, срывая связки. – Точнее, не так, цирк удаляется, а клоун может остаться здесь и продолжать свое шоу дальше! Иди лесом! Давай! Тебя проститутки уже заждались за разговорами! – вырываюсь из его стальных оков, отталкивая от себя. Не удержавшись, он падает на кровать задницей, мягко приземлившись. Слава богу, кровать оказалась нетронутой, может быть, ничего и не было. Хотя… Он здесь был не одни сутки…
— Джо-о-зефин, – мычит, уткнувшись мне лицом в живот, притягивая к себе вплотную наглыми ручищами. – Я так ждал тебя. Я знал, ты не сможешь не приехать, узнав, что я запер здесь человека.
Господи… Каждое его слово дается таким адским трудом, что мне приходится подолгу ждать, пока он сформулирует свою мысль до конца, буквально по слогам проговаривая заплетающимся языком.
— Просто… Зачем? Ты понимаешь, что я живой человек? – снова оттолкнув его, отхожу на безопасное расстояние поближе к выходу. – Да, Хьюго! Представь себе! У меня тоже есть чувства! А еще у меня есть семья. Прекрати это все! – отвечаю на его немой вопрос, застывший в затуманенных стеклянных глазах, которые вижу впервые в жизни. Его вижу в таком состоянии впервые. Это были вовсе не его глаза… Не те, что въелись в мою душу…
— Я не могу смириться с тем, чтобы не видеть тебя. Чтобы не иметь возможностей прикасаться к твоему телу… – опустив голову, горько начинает смеяться. – Ты мне нужна… — тихо шепчет такие ядовитые для меня слова.
— Как же ты мне надоел! Эгоист! Оставь меня в покое! Иди и развлекайся. Можешь делать все, что тебе заблагорассудится, – вновь неосознанно, словно на автомате, приближаюсь к нему, вглядываясь в затуманенные глаза. – Ты. Мне. Противен, – вкладываю в эти три слова все свое негодование, отвечая его же фирменным способом, прекрасно осознавая, что это добьет Хьюго окончательно. – Так что, сделай милость, исчез…
Не успеваю договорить, так как он бросает одним ловким движением меня на кровать, лишив всякой возможности пошевелиться.
Охватившая паника побудила здесь и сейчас вцепиться в лицо этому мерзавцу, но воспользовавшись моментом, он начинает незамедлительно выкручивать мои руки. Брыкаюсь и уворачиваюсь, а он лишь силой прижимает мое тело к себе, держа руки одной ладонью, что наверняка оставит следы на коже, а другой тянет больно за волосы, наматывая их на кулак.
Затем невыносимо больно ухватывает пальцами подбородок, заглядывая в глаза с дикой яростью и желанием одновременно. Его расширенные зрачки говорят лишь о том, что он уже не в силах остановиться. Упивается моей беззащитностью. Вижу. Чувствую.