Выбегаю из автомобиля на ватных ногах, чувствуя и ощущая в голове лишь вакуум, остро переживая внутреннюю беспомощность, а также невозможность вернуть время вспять, чтобы все исправить.
Ливень, начавшийся, вероятно, уже после того, как я оказалась в клубе, продолжается, бесперебойно ударяясь об асфальт и разлетаясь на миллионы маленьких частичек воды. Еле добежав на сбившихся ногах до стадиона, сквозь пелену, застилавшую глаза от потока слез, вижу своего мальчика, ужасаясь представшей взору картине.
Весь с нитки промокший, грязный и такой маленький. Один. С мячом. Рад ли он был своему выигрышу или же огорчен поражению? Хотелось прямо сейчас сгрести его в охапку и вымаливать очередное прощение, покрывая миниатюрное личико поцелуями, согревая своими объятиями. Мысли летят одна за другой чередой, а я не могу попросту сделать и шагу к нему, боясь реакции настроенного ребенка.
— Джеймс… – еле слышно шепчу, не удержавшись от нового потока слез. Однако он, очевидно, услышал меня, раз тут же повернулся. Все это происходит словно в замедленной съёмке.
Вижу выражение его личика, которое в секунды сменилось с чувства облегчения на удивление, а после на задумчивость. Затем и вовсе злостью. Посмотрев куда-то в сторону позади меня, я непроизвольно тоже оборачиваюсь и вижу Хьюго, который по непонятной мне причине оказался здесь, хотя я ехала одна, без него. Господи, только не это…
Смотрю в глаза сына, в которых читается злость вперемешку с непониманием. Его взгляд прожигает нас обоих, а я только сейчас понимаю, что сын, вероятно, чувствует себя преданным и брошенным собственной матерью. Джеймс смотрит то на меня, то на Хьюго… Недетским взглядом. Вовсе не детским…
— Сынок, я…
— Я тебя ненавижу! Я вас обоих ненавижу! Не хочу тебя видеть! Ты бросила меня… Не подходи! – срывается на крик, и я вижу, как он содрогается всем телом, рыдая от моего ужасного проступка. Из-за меня. Все из-за меня...
— Солнышко, пожалуйста! – делаю в его сторону уже более уверенные шаги, как он тут же срывается с места, убегая в сторону здания школы.
— Джеймс! Остановись! Я все тебе объясню! – тоже сорвавшись с места, несусь что есть мочи за ним, в попытке остановить, вымаливая прощение.
Добежав до здания, начинаю оглядываться по сторонам, четко слыша собственное ускоренное сердцебиение, буквально задыхаясь от накатившего приступа страха. Там же выход на трассу… – Господи! Джеймс!!! Где ты?
Услышав визг колес вырулившей из-за угла машины, я резко оборачиваюсь, затаив дыхание. И вдруг…
— Не-е-е-ет… – кричу, раздирая окончательно голосовые связки до хрипоты.
Ощущение времени просто перестает существовать для меня. Вовсе. Мир будто остановился, замер! Пребывая в коматозном состоянии, смотрю с диким ужасом в одну точку, не зная, как пошевелиться и что делать. Мне кажется, что прошло бесконечное количество времени, когда вокруг нас уже собрались люди и спасательная бригада.
Настигшее чувство страха мгновенно и без промедления парализовало мое тело, безжалостно разорвав сердце на части…
Прости меня…
Глава 26
ДЖОЗЕФИН
Массачусетская клиника общего профиля, расположенная в Вест-Энде – третьей старейшей больнице общего профиля в Соединенных Штатах Америки, сейчас навевала некий дискомфорт и абсурдность от всей сложившейся ситуации. Разглядываю изнутри огромное десятиэтажное здание, делая это далеко не первый раз, и вновь отмечаю, что здесь везде и всегда абсолютная чистота, а современное оборудование, установленное в каждой палате, несколько тормозит тревожные мысли.
— Спасибо тебе, – тихо, еле слышно шепчу охрипшим от слез голосом. – Если бы не ты, то… – не успеваю договорить, как Хьюго нежно обхватывает мое лицо своими покалеченными, но уже обработанными руками, прислонившись лбом ко лбу, словно дыша мной.
— Он же твой ребенок. Я бы не простил себе, если бы из-за меня ты лишилась сына, детка, – переполненная всевозможными эмоциями и готовая разрыдаться то ли от облегчения, что Хьюго оказался рядом и успел вовремя схватить Джеймса, тем самым, не дав ему угодить под колеса автомобиля, то ли от осознания всего, что произошло сегодня в совокупности. Хотя… Не только сегодня.
Увидев, как Джеймс обернулся на звук быстро приближающейся машины, застыв на месте, я испытала как будто все чувства разом. И ступор, и головокружение, а затем сильно учащенное сердцебиение, которое сопровождало тело до сих пор. Меня пробил озноб, а легкие, казалось, и вовсе перестали функционировать. В попытке вдохнуть хотя бы минимальное количество кислорода, организм срабатывал иначе, вызывая одышку.