— Мамочка, я еще не делал уроки, были дела поважнее, – слышу голос сына, доносившийся из столовой.
— Вот наглец, снова гонки? – возмущаюсь, приближаясь к ребенку.
— Я практически чемпион, а еще в нашей секции скоро соревнования. Ты же не пропустишь? – мой малыш вот уже два года как занимается футболом.
— Конечно, солнышко, я и папа ни за что на свете не пропустим твой матч, — целую мальчишку в макушку и крепко-накрепко обнимаю. – Ты знаешь, что я люблю тебя больше всех в этой жизни? – тихо шепчу ему на ухо.
— Нет. Больше всех люблю тебя я! – также тихо отвечает мне мой мальчик.
— Ну, хватит шептаться, садимся ужинать. – Дэвид сервирует еду по тарелкам и откупоривает вино. Мой муж – перфекционист, именно поэтому на столе все расположено ровно и в точно заданной цветовой гамме. Он неисправим.
Ужин проходит спокойно, мой мужчина с неприкрытым интересом рассказывает о своих студентах. Дэвид так ими гордится. Все, чем они занимаются, приводит его в полнейший восторг, как ребенка. Муж в принципе всегда был очень уважителен ко всем, даже к тем, кто не заслуживал этого. К сожалению, люди склонны пользоваться добротой других в своих целях. Дэвид был не исключением в этой замкнутой цепочке.
— У нас на факультете есть очень славный студент, талантливый, дерзкий парень. За словом в карман точно не полезет. Кстати, он специализируется в твоей сфере и уже активно занимается продажами антиквариата. Это я узнал из его же эссе. Я обязательно познакомлю вас, может быть, у тебя бы получилось выбить ему место в качестве практики в аукционном бизнесе, как считаешь? К тому же, он будущий юрист, что немаловажно в вашей то сфере деятельности. Работает он и сейчас неофициально, поэтому вдруг согласится?!
— Конечно, почему бы и нет, нам нужны молодые кадры. Я поговорю с начальницей. – Муж кладет ладонь поверх моей и нежно улыбается. Он слишком добр ко мне. – Представляешь, сегодня ветер сбил меня с ног, и я упала на проезжую часть, конечно же, разодрав свои коленки, – ушла вновь в воспоминания о сегодняшнем злосчастном дне.
— Вот это да! Ты что, подралась? – слегка улыбается.
— Очень смешно, дорогой. Нет, я просто упала.
— Дай посмотрю. Тебе больно? – тихонько прикасается к ране и дует на нее. Заметив, что я вздрогнула, прикоснулся ласково, практически невесомо к ране губами.
— Немного. Один славный парень помог мне, – начала слишком эмоционально объяснять я. – Мы случайно с ним столкнулись… Вот… Он любезно пригласил меня к себе домой и предложил аптечку. А еще, Дэвид, ты не поверишь, но он коллекционер, продает книги. И, кажется, вопрос с аукционом почти что решен! Адам будет рад, – не углубляясь в подробности дальнейшего знакомства с зеленоглазым дерзким парнем, обрисовала лишь саму суть.
— Я так рад, любимая! Симпатичный? – вот сейчас не поняла. Меня что-то тошнит.
— Кто? Парень? Нет, нисколько, он обычный! – чуть ли не задыхаясь, отвечаю не своим голосом от напряжения. – С тобой не сравнится никто, дорогой, – делаю огромный глоток вина, а затем и вовсе допиваю до конца бокал, налив следующую спасительную порцию. – Джеймс, ты сделал уроки? – поскорее перевожу тему разговора, направив ее на своего сына. Я мать, мне можно!
— Не сделал, я же говорил тебе, был слишком занят, – закатывает свои очаровательные синие глаза.
— Ты сведешь меня с ума! – говорим одновременно с ним.
— Чем это ты был занят, стесняюсь спросить? – слышу напряженный вздох сына.
— Мамуль, я не знаю, как их делать, – врет, врет и не краснеет.
— Ну пойдем, я помогу тебе, сын. Папа твой тот еще ботаник, – шутит про себя же муж, обнимая за плечи Джеймса. Поворачивается и добивает меня. – Ты узнала имя того парня?
— Что? – слишком громко произношу, не понимая, почему Дэвид вообще задает подобные вопросы. – Нет, я не знаю его имени, – отвечаю в спешке и убираю посуду в моющую машинку, давая понять, что разговор на данную тему окончен. Черт, зачем Дэвид это все спрашивает?
— Мам! Я вспомнил. У нас скоро постановка. Но я не хочу играть глупого попугая. И не буду! – обиженно выпячивает нижнюю губу.
— Дорогой. Это всего лишь спектакль, в нем много таких персонажей. Ведь это здорово – сыграть попугая. Разве нет? – сын смотрит на меня, как на умалишенную.
— Мам, ты спятила? – о Господи! Откуда в его лексиконе все эти фразочки?
— Это ты мне говоришь? – почти смеюсь над ним. – Я тебя буду любить даже в роли птицы, – перехожу на истерический смех.