- Оптыть!… Дэрбуду, абырвалг! Ты ж целиком мокрая! Словно возбудилась всей собой. И молчишь, козявка! Раздевайся! – встаёт и начинает снимать с себя непромокаемую камуфляжную куртку.
Снаряжение у него отличное! Я это сразу подметила, а вот сама подготовилась как-то не очень к походу. Даже муж лучше меня экипирован.
- Ага, щаз!
- Не зли, Ангелина Смоленцева!
Ого! Вспомнил, как меня зовут. Не к добру это. Первый раз за три дня назвал по имени.
- Пошли уже, жентльмен.
- По обзывайся мне тут! Снимай, говорю, своё тряпьё сырое.
Нехотя начинаю стаскивать через голову кофту, вместе с ней задирается майка, пытаюсь её одёрнуть, застреваю и путаюсь.
В этот момент чувствую обжигающее прикосновение ладоней на рёбрах.
Глава 2. Сплошное смущение
- М м м, погорячился. Нифига ты не возбудилась. Холодная, аки труп.
Противная кофта сплелась с футболкой и, этот конгломерат завернулся вокруг рук и головы. Я практически спелёната. Ладони на моих рёбрах будто растекаются по всему телу, и это ощущается настолько остро, что внутри всё мгновенно закипает от смеси стыда и волнения. Жёсткие удары сердца буквально разрывают грудь.
Ладони ползут на спину и с силой впечатываются в кожу. На секунду теряю равновесие, но сразу чувствую опору спереди. Одна рука крепко держит, вторая начинает тянуть вверх мокрую одежду.
Вы были когда-нибудь в походе? Палатка, спальник… Еда из железных мисок? Жёсткий коврик прямо на земле, ледяная вода из горной речушки…
У меня это первый за всю мою долгую жизнь и оказалось - совершенно не готова к аскетизму. Единственное, быстро осознала, что в лифчике тут можно не ходить. Всё равно постоянно в свитере и куртке.
Когда Дарий с таинственным видом вытягивал из палатки, я тем более о нём не вспомнила. Настало время расплаты. Крепко прижатая к огромному телу(когда он успел так заматереть?), нервно соображаю, что лучше? Оставаться в близком контакте или драться за свободу?
Действует он быстро и уверенно. Рывок, ещё один. Всё. Можно уже ничего не делать. Даже ветра не чувствую. То ли от волнения, то ли оттого что дико замёрзла. Полы куртки смыкаются на спине, и я оказываюсь в уютном коконе тепла, мягко – шершавой поверхности свитера, касающейся щеки, горьковатом запахе травы, смолы, костра.
От Дария пышет жаром и мужской силой. Ощущение, что полуголая я провалилась в ворох вязанных пледов около камина. Капец ситуация. Так и стоим. С интересом прислушиваюсь, а что творится у него в груди? Но увы, дико стучит только моё сердце. Неудобненько.
- Согрелась, Смола? Давай отдам тебе куртку, а то обстановка неумолимо накаляется.
Его скучный голос меня выбешивает. Вот значит как? Проворачиваюсь в объятьях, пытаясь выскользнут. Широкая ладонь мажет по груди, задевая её вершинку и, слава богу, вокруг темно, хотя, мне кажется, своими щеками сейчас могу осветить всё вокруг.
Фонарик валяется во мху, пучком света уходя в сторону. Дарий накидывает мне на плечи свою куртку, как бы невзначай запахивая спереди и, подняв мокрую кучку одежды, шагает по дороге.
- А фонарь? – кричу вслед.
- Смола! У тебя руки отсохли?
А А А А!!!! Бесит, бесит, бесит!
Уже подходя к лагерю, осознаю, в каком виде сейчас заявлюсь. И что делать? Дарий так и топает впереди. Даже ни разу не оборачивается проверить, иду ли следом. Две недели! Надо стараться быть подальше от него.
Не доходя палаток пару метров, Дарий останавливается. Медленно и педантично начинает расправлять мою одежду. Затем встряхивает и подаёт мне майку.
- Давай, Смола. Время стриптиза. - нагло смотрит и, мне кажется, уголки его губ слегка ползут вверх.
- Отвернись!
- Ой, да что я там не видел? Даже слегка пощупал буквально некоторое время назад.
Теперь он уже совсем точно улыбается. Разворачиваюсь к нему спиной, снимаю куртку и протягиваю её на вытянутой руке назад. Забирает, но обратно мне в руку ничего не ложится.
- Футболку давай.
- Забирай.
Стоять холодно.Чувствую, как кожа покрывается пупырышками. Прикрывая одной рукой грудь, поворачиваюсь. В его глазах скачут искры веселья и азарта. С досадой делаю пару шагов и зло выхватываю свою мокрую одежду. Отхожу и, снова развернувшись спиной, натягиваю футболку, зажав кофту между ног.
- А ты точно врач? Обычно к этому возрасту в вашей профессии уже обрастают здоровым пофигизмом к оголённым телам.
- А ты точно взрослый мужик? Ощущение, что застрял в пубертате.
Справляюсь наконец с майкой и надеваю кофту. Чувствую, как леденею всё больше с каждой секундой.