За окном уже стало темно, слышу, как один за другим закрываются на ключ кабинеты моих коллег. Я все еще продолжаю работать, пока в офисе не становится совершенно тихо.
Разминаю гудящую шею и на миг закрываю глаза, чтобы они отдохнули. Спустя некоторое время, сама не замечая, тихо засыпаю за столом.
Просыпаюсь от нежного поглаживания по волосам и бархатного тембра:
— Анечка, проснись.
Глава 6
Глава 6
— Да? Что? — спрашиваю, очнувшись, и не понимаю где я. Слышу бархатный смех директора.
Он застал меня врасплох. Надеюсь, я не похрапывала, пока спала?
— Кажется, вы заработались немного? — мило спрашивает меня мужчина.
Я захотела возмутиться от этой нескрываемой наглости, да только на это не осталось сил.
— Немного, — киваю я устало и потираю глаза.
— Вы можете остаться здесь ночевать, если хотите.
— Пожалуй, нет. Я поеду домой.
Оглядываюсь на часы и понимаю, что уже ночь. В кабинете приглушенный свет и полная тишина.
— И это правильно… — почему-то переходит на шепот Александр Дмитриевич.
Я смотрю в его темные глаза, в которых отражаются огоньки экрана ноутбука, и сглатываю слюну.
Он так близко…
— Аннушка… — будто мурчит мужчина, отчего у меня бегут мурашки по коже.
Это же мой босс. Он весь день меня гонял по кабинетам! Напыщенный, самодовольный кретин, так почему я вся плавлюсь под его взором, словно свеча?
Вдруг вспоминаю слова Натальи Владимировны: «Не влюбись в него! Тебе может показаться, что ты ему нравишься, что ты особенная. Мужчины умеют красиво говорить, но он точно не сделает тебя счастливой».
Его лицо приближается к моему еще чуть-чуть, а рука скользит по плечу, доходя до моих пальцев.
Резко отдергиваю ладонь и встаю из-за стола.
— Пора ехать домой.
Я немного обескуражена поведением Ковалевского, он, осознав свою ошибку, пытается все исправить.
— Постой, Анна!
Я останавливаюсь и оборачиваюсь.
— Завтра приду без опозданий.
— Нет! — переходит на смех Александр Дмитриевич. — Вы засиделись на работе по моей вине, а значит, я обязан вас подвезти.
Начинаю сомневаться, прикусывая губы, но он добавляет:
— На улице может быть опасно. Метро уже закрыто, а на такси тоже может попасться всякий…
Я немного пугаюсь его предостережений, начитавшись всяких страшилок из новостей, как пропадают молодые девушки, и согласилась на его предложение.
— Хорошо, подвезите, — киваю я, и Александр Дмитриевич расползается в самодовольной улыбке.
Вот мерзавец!
Мы идем по коридору, и я наблюдаю, как мужчина надевает свой пиджак на широкие плечи. Его рука, согнутая в локте, своими мышцами натягивает тонкую рубашку, я закусываю губу, не в силах оторвать взгляд.
Надо же, а он следит за собой.
В этот момент он оглядывается на меня.
— Тебе не холодно?
Мы заходим в лифт, и я судорожно выдыхаю:
— Нет. Все хорошо.
Неловкое молчание в лифте прерывается покашливанием Александра Дмитриевича. Мы спускаемся на подземную стоянку, и я чувствую, как наэлектризовывается между нами воздух.
— Идем, немного осталось, — говорит мужчина, заворачивая за угол.
С помощью брелока он отпирает свой автомобиль, который кошачьим взглядом фар приветствует нас.
— Шикарная тачка! — по-простому говорю, оценивая его машину.
— Нормальная. — Улыбаясь, он открывает мне дверь.
Мы садимся в кожаный салон, и урчащий звук мощного двигателя заполняет пространство.
— Сейчас я покажу, на что она способна, — с детским задором заявляет Александр Дмитриевич.
— Ой, не нужно! — мотаю головой я, а Ковалевский заходится смехом.
С чего это у него такое хорошее настроение? Он совсем не выглядит уставшим, несмотря на тяжелый рабочий день.
— А вы, оказывается, боитесь скорости? — с издевкой спрашивает Александр Дмитриевич, двигаясь по паркингу.
— Вовсе нет. Я просто умею трезво мыслить и не нарываюсь на неоправданный риск.