— Ром, успокойся.
— Ребята... — резко снизив тон, он поднимает обе ладони. — Мне кажется, вы немного не понимаете, что сейчас происходит. В какой мир вы попали, и каковы его законы. Завязывайте мыслить детдомовскими категориями.
— Мне похуй на ваши законы. Вытирать ноги о свою жену я никому не позволю. — четко по слогам, чтобы понял с первого раза, проговариваю я. — Даже охренеть каким популярным певицам! Даже тебе!..
— А никто и не будет вытирать о нее ноги, если ты будешь держать ее в тени, как мы и договаривались раньше. Я из кожи вон лезу, чтобы создать образ гениального молодого миллиардера. И что делаете вы?.. — перескакивает взглядом с меня на Наташу и обратно. — Ведете себя как беспризорная шпана!
— А как надо? На полусогнутых перед ними ходить?
— Нет! В том-то и дело! — восклицает он. — Тебе вообще достаточно улыбнуться в камеру и весь мир у твоих ног! Не надо вам сейчас вместе светиться, поверь мне! Как минимум, половина твоей аудитории сольется! Семья — это совершенно другая стратегия. Она тоже заходит, но только когда есть дети для контента.
Дети для контента?..
Твою мать!
Этот мир окончательно ебнулся.
Наташа, замерев и часто дыша, смотрит на продюсера исподлобья. Знаю, как не нравится ей то, что он говорит. Обижается, но понимает, что прав.
— Ром, блядь... — Арчи едва ли не переваливается через спинку сидения. — Ты же не мальчик, должен понимать, что на одной физике далеко не уедешь. Кому она на хрен нужна?! Они поведутся на твои понты и смазливую рожу. Поверь, никто не заплачет от умиления, узнав, что ты в двадцать женился.
Сука, правду он говорит. Я не дебил, и понимаю, в какой мир передо мной открылись двери. Легкие деньги, пыль в глаза, игра на публику. Если бы я смог обойти его — обошел бы. Но либо так, либо никак. Мне нужен резкий взлет.
— Арчи, я помню твои условия. Моя личная жизнь остается за бортом и в кадр не попадает. Но и ты должен помнить, что я сказал тебе тогда. — выдерживаю паузу, читая по глазам, что помнит. — Моя семья для меня в приоритете. Всегда. Ближе Наташи у меня никого нет и не будет.
— Как это связано с тем, что случилось на презентации? — он снова повышает голос. — То, что она твоя семья, дает ей право так разговаривать с уважаемыми людьми?
— Ты про Ильяну? Она, что ли, уважаемый человек? — закатываю глаза.
— Ты рейтинги ее видел?!
— Да срать мне на ее рейтинги! — отвечаю в тон, и Арчи инстинктивно отшатывается. — Хочет, чтобы ее уважали, пусть сама научится с людьми разговаривать!
— Ты ни хрена не понимаешь в жизни, Роман. Таким, как ты и она, это не нужно! И даже вредно!
Машина начинает сбрасывать скорость и вскоре останавливается у въезда в шикарный жилой комплекс, где Арчи снимает квартиру.
— Извинись. — требую, прежде чем он выйдет.
— Чего?!
— Извинись перед Наташей!
Он оборачивается, и мы схлестываемся взглядами. Повисает гробовая тишина, только моя жена, спрятав лицо на моем плече, тихонько всхлипывает. Я жду.
Он молчит, но знает, что придется схавать.
Моргнув, разрывая зрительный контакт, едко улыбается.
— Прости, Наташа.
— Это вы меня простите!.. — лепечет дурочка.
Выйдя из машины, Арчи хлопает дверью, а водитель везет нас домой.
Сбросив одежду на пол, мы сразу укладываемся под одеяло.
Подтягиваю Наташу к себе, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Она умиротворенно вздыхает. Чувствую, как опаляет горячим дыханием шею, и жмется ближе.
— Может, ну их на хрен, Гайка? Начнем все сначала. Только вдвоем.
Она поднимает голову и смотрит на меня взбешенно в полумраке.
— Ты с ума сошел, Березовский? Мы столько к этому шли. Столько сделали. И еще сделаем, чтобы достигнуть того, о чем мечтали. Ты забыл?
— Не забыл…
— Я больше и правда не буду с тобой ходить на мероприятия. Хватит…
— Конечно, будешь, — хмурюсь.
Разглядывая облезлый местами потолок, размышляю о том, чтобы начать все сначала.
На заводе было тяжело, но не так, как в армейке. При всей подвижности мозга, упорства мне не занимать, а это значит, что чисто теоретически я всегда готов встать перед линией старта.
Я не раз к ней возвращался.
За всю жизнь у меня было три приемных семьи и, несмотря на дикое желание им понравиться, каждый раз я вновь оказывался у ворот того же детдома. Отсюда перманентное желание стать лучшим. Выебнуться, что ли…
Даже перед женой.
Тем более перед Наташей.
— Устал? — приподнимается она, ласково очерчивая пальцами мои плечи и плавно опускаясь к трусам.
— Есть немного…