Она впивается мне в губы и сладко шепчет:
- Я безумно счастлива. Спасибо за возможность провести с тобой эти дни не разлучаясь ни на секунду.
Пока перетаскивали чемоданы в машину, жутко вспотел. Июнь выдался невероятно жарким и я уже жалел о том, что не выехали ранним утром, когда на улице ещё было прохладно.
Мчим по городу целых 10 км в час. И я ещё раз жалею о том, что выехали так поздно, когда на дорогах в будний день все стоит колом.
- Всё есть, кроме кондиционера! - бурчала Лиля, обмахиваясь газетой, - Я скоро расплавлюсь, как мороженко.
- Я даже не спросил про него, - с сожалением вздыхаю и тянусь за бутылкой с водой, - Ну ничего, прорвёмся. Давай думать о том, чем будем заниматься, когда приедем.
- В первую очередь я с разбегу залечу в озеро. Или в реку, куда мы там едем?
- Где больше понравится, там и остановимся, - пожимаю плечами и с удовлетворением замечаю, что движение заметно оживилось, - Кажется, пробка заканчивается. Сейчас тут свернём и дальше по трассе уже поедем. Там точно пробок не будет.
- Может не будем сворачивать? Сам же говоришь, что пробка заканчивается.
- Заканчивается, но не закончилась. Я знаю эту дорогу, мы сэкономим минут двадцать.
- Ну, хорошо.
Сворачиваю с главной дороги на второстепенную, во дворы. Проезжаю многоэтажки и поворачиваю на грунтовую дорогу. Трясёмся на кочках, но так гораздо быстрее, чем тащиться черепашьим шагом по основной дороге.
- Боже, как же мне жарко! - Лиля отстегивает ремень и, наклонившись, пробирается в салон.
- Ты куда?
- Хочу немного смочить волосы, духота просто убивает.
- Попросила бы меня остановиться, Лиля, машину трясёт, будь аккуратней! Сейчас я сверну с дороги и остановлюсь…
- Да не надо, я уже всё!
Я чувствую, как выбивает руль из рук и теряю ориентир, хочу схватиться за него и что-то предпринять, но не могу, сила тяги не позволяет, слышу оглушительный грохот и короткий вскрик Лили. На миг отключаюсь, но силой воли заставляю себя очнуться. Ей нужно помочь.
Клубы пыли застилают дорогу, снаружи ничего не видно и пыль летит прямо в салон. Откашливаюсь и пытаюсь отстегнуть ремень.
- Лиля! - хриплю и кашляю, ремень не поддаётся, а она не отвечает.
- Лиля! Да ёбаный-нахуй, отцепись блядь!!! - дёргаю ремень и вырываю с основанием, наконец освобождаясь из цепкого плена.
- Лиля…
Как бешеный кручу головой, но не вижу её. Окна выбиты, повсюду осколки, наши вещи, которые вывалились из битком набитых чемоданов, пыль, ветки и грязь.
Вижу её, она на кровати. Лежит и не двигается.
Делаю резкий шаг вперёд, чувствую скольжение под ногой, меня ведёт вбок и я с размаха прикладываюсь головой о кухонный стол.
Звуки отключаются, изображение пропадает.
***
Ровно полтора года, как я слежу за ним.
Целая толпа собралась на кладбище в холодный зимний день, образуя плотный круг вокруг закрытого крышкой деревянного гроба.
Теперь я знаю его отца и знал его мать, ведь именно я помог отмазать их сыночка от тюрьмы. Сам предложил свою помощь и сделал так, что бы они даже не догадались, что адвокат их сына и был за рулём пострадавшего автомобиля. Если бы там получился летальный исход, то вряд ли мне удалось бы всё это дело провернуть.
Родители Феликса настолько потрёпаны своим долбоёбом сыночком, что готовы были целовать мои ботинки. Хотя я совершенно их не понимал. Зачем он им такой? Ведь это уже не человек. Это кусок разлагавшегося мяса. Это животное, которое день изо дня ищет себе пропитание, состоявшее из запрещённых веществ и алкоголя.
Наши отношения нельзя назвать дружескими, но мне их дружба и не нужна. Мне просто необходимо быть в курсе того, что происходит в жизни Феликса. И я смог втереться им в доверие после того, как прошёл суд.
Сам же сынок даже понятия не имел, что вообще делал в зале суда. Судя по тому, как тряслись его руки и лихорадочно бегали глазки, то я даже не удивился.
Когда умерла его мать, я решил действовать.
Я специально пришёл на похороны, что бы посмотреть в его глаза.
В его пустые, тупые, мерзкие глаза.
В глаза человека, который убил мою Лилю.
Я пытался рассмотреть хоть одну эмоцию на его лице и не смог. Эмоций не было. Скорее всего, его вообще ничего не волновало в этой жизни кроме собственных хотелок, без которых он уже не мог жить.