Кровать рядом была разобрана и смята, а в душе шумела вода. Вот же гад!
Внезапно шум прекратился, закрыв глаза, я легла обратно, укрывшись по нос одеялом, притворяясь, что сплю. Нос уловил знакомый аромат его геля для душа, мужчина подошёл совсем близко, сказал:
– Катюша, я знаю, что ты встала. Думала, спряталась от меня. - он бархатисто рассмеялся, а я даже не шелохнулась. – В другую комнату сбежала, думала, что это что-то изменит…
Я продолжала делать вид, что сплю, не желая хоть как-то пересекаться с ним.
– Трусиха... – шепнул он мне на ухо, коротко поцеловав в затылок.
Какое-то время он ходил по комнате, шуршала одежда, хлопали дверцы шкафов и ящики комода. Муж собрался на работу, напоследок сказал:
– Хорошего тебе дня, котёнок, буду к ужину, приготовься у нас гости…
Глава 10
Катя
Как только хлопнула дверь, я откинула одеяло и, схватив подушку, швырнула её в дверь.
Нахохлившись, я тяжело дышала, негативные эмоции захватили меня. Вот не буду сегодня встречать его родителей! Не хочу, да и разве я обязана?
Если раньше я была, нет – ощущала себя женой, невесткой, то сейчас это чувство растворилось вместе с последними событиями.
Кстати, это был хороший вопрос, который нужно было задать Демиду.
Какая моя роль сейчас? Ведь он хоть и игнорировал, но понимал, от своих слов я не откажусь. Мужем и женой мы остались только на бумаге. Его родители вряд ли знали, о том, что случилось. А играть роль прилежной жены мне не очень-то хотелось.
Чем больше проходило времени, тем больше голос совести, ну или отбитой психики, звучал громче и громче! Чтобы не подпитывать его, я решила, что-нибудь сделать. Например, зубы почистить и умыться. Встав с кровати, я зашла в ванную комнату. Даже моя зубная щётка уже стояла здесь! И как только успел?
Раздражение окатило волной, вцепившись в края каменной столешницы, я смотрела на себя, точнее, на то, что от меня осталось. Если не брать во внимание растрёпанную причёску и круги под глазами на меня смотрела морально униженная женщина. С момента измены Демида, прошло около двух недель. Я не смогла разорвать отношения сразу, пока нестерпимо болело. Сейчас боль затаилась где-то там на глубине моей души, видоизменилась. Перестала жалить при одном лишь воспоминании, но тем не менее разрушала изнутри, выматывала, каждый день напоминая о несправедливости!
Мало того, я не возразила ему вчера, блеяла как овца, когда он говорил о приезде родителей. Демид был прав.
– Трусиха, – прошипела я, смотря в зеркало.
Брызнув водой на зеркало, я размазала воду по гладкой поверхности, делая своё отражение размытым. Мысли лихорадочно метались. Моя безрассудная половина требовала совершить, что-то дерзкое. Я не могла открыто проигнорировать приезд свёкров, но и встречаться с ними не хотела.
Чёртова совесть! Чёртово воспитание!
В голове зазвучал мамин голос:
– Катюша, это невежливо, ты должна поздороваться. И что, что он тебе даже головой не кивнул, он старше, а ты молодая. Надо иметь уважение к возрасту.
Установки, вбитые годами, нельзя разрушить за один раз. Скрипя зубами, я думала, думала и вдруг меня осенило.
Вода уже стекла с зеркала, и я заметила нездоровый блеск в глазах. Блеск предвкушения. Не-е-е-т, я не лань дрожащая. Хотите ужин, вы его получите! И я на нём буду!
Спешно почистив зубы и умывшись, я переоделась в трикотажное домашнее платье и спустилась на завтрак.
На кухне хлопотала Валя, мурлыкая себе под нос какую-то песенку. Меня вмиг окутали дразнящие запахи свежей выпечки. Валентина была просто богиней теста, чего стоили вчерашние булочки! Подойдя к столу, я стянула из плетёной корзины пирожок.
– Доброе утро, – вежливо поздоровалась я откусывая. В начинке было повидло. Боже, благодарю тебя за эту женщину. Пирожки, да ещё с повидлом я не ела с момента, как не стало моей обожаемой бабули. Посчитав в голове, я ужаснулась, прошло уже четыре года, как её не было с нами.
Эх, бабушка была бы ты жива, переубедила меня не связываться с таким опасным человеком, как Демид.