А фильм Андрея показал, что основной свет в мир несет добро, искренность и любовь.
Эта мысль так яро откликается в моем сердце, что я спешно подношу пальцы к глазам и вытираю выступившие слезы.
Поворачиваюсь на Улю. Если она заметит, начнет смеяться и снова скажет, какая я мягкотелая.
Однако подруга не двигается. Она тоже выглядит пораженной увиденным. Фильм не вызвал у нее слезы, как у меня, но она неотрывно продолжает смотреть на белый экран, что-то усиленно обдумывая.
Ее реакция вызывает внутри меня радость. И дает веру, что, возможно, однажды они все же смогут наладить отношения с Андреем. Это будет так чудесно, и мы наконец сможем нормально общаться втроем.
Неожиданно отдельная дверь, ведущая в нашу маленькую ложу, открывается. Внутрь входит девушка. Я пару раз видела ее в компании Андрея. Она учится с ним в одной группе. А зовут ее, если не ошибаюсь, Неля.
Неля подходит к нам вплотную, приветливо мне улыбается, а потом, наклонившись к Уле, что-то быстро шепчет на ухо.
Расслышать весь диалог не удается, но из тех обрывков, которые долетают до слуха, понимаю, что пришел какой-то парень, кажется Влад, с которым Уля ходила пару раз на свидание, и он просил передать, что ожидает ее снаружи.
— Сева, мне надо идти. — кидает мне подруга, мельком взглянув в мою сторону. — Оставшееся псевдо-высокоинтеллектуальное кинцо досмотришь тут одна, лады?
— Конечно, без проблем. Все нормально?
— Да-да, все отлично.
— Тогда хорошего тебе вечера.
— Ага, и тебе.
Она чмокает меня в щеку, спешно поднимается с места, хватает свою маленькую черную сумочку, которую ранее кинула на пол рядом со стулом, и идет к выходу вместе с Нелей.
Буквально через минуту дверь за ними снова закрывается, и в ложе я остаюсь совершенно одна.
В зале все так же темно. Даже экран гаснет, лишая последних вспышек света.
Затем все тот же мужской голос из динамиков бодро объявляет:
— Давайте поприветствуем, не побоюсь этого слова, звезду нашего Дворца. Будущего режиссера, чьи фильмы уже сейчас проникают в самое сердце каждого зрителя. Дорогие зрители Малахитового, поддержим же громкими аплодисментами Зимнего Андрея.
Двоим молодым режиссерам, чьи короткометражки были показаны первыми, также была предоставлена возможность выступить с небольшой речью сразу же после окончания их работ.
Большей частью они говорили о сьемках, о своих преподавателях, о команде, с которой работали или о том, что именно их мотивировало и вдохновляло на создание фильма.
Прижав руки к губам, на которых появляется улыбка, я напоминаю себе один сплошной сгусток нервных окончаний, с нетерпением ожидающий появления Андрея. Меня буквально колотит изнутри эмоциональный фонтан, настолько сильно я взбудоражена и горда им.
Никто не приукрашает действительность, утверждая, что Зимний мастерски умеет выстроить кадр.
У него это получается на каком-то интуитивном уровне. Когда я месяц назад спросила у него об этом. Он только улыбнулся, пожал плечами и шепнул, что с детства смотрит на мир так, словно постоянно снимает тот или иной фильм. И иначе просто не может.
Вместе с тем ему удается сформировать связь между зрителем и героем своей картины. Такую сильную, что начинаешь безусловно верить в происходящее на экране. Проживаешь вместе с персонажами их жизни. Сопереживаешь. Улыбаешься, когда они счастливы, грустишь, если им приходится испытывать боль, и облегченно вздыхаешь, когда они достигают своих целей. Чувствуешь столь сильную радость, будто сам обрел мечту.
Именно такие эмоции вызвала у меня его более ранняя работа, которую он создал на третьем курсе.
Андрей появляется на сцене в темно-синих джинсах, простой белой футболке и угольно-черном пиджаке, идеально сидящем на его плечах. Я прекрасно знаю, что он не посещает стилистов и его максимум у парикмахера — это слегка подстричь концы. Но светло-русые волосы, как и всегда выглядят так, словно над утонченным творческим беспорядком, царящим на голове старшекурсника, колдовал настоящий мастер.
Его волосы удивительно мягкие на ощупь, и я каждый раз трепещу от мысли, что имею возможность зарываться в них руками и вдыхать запах Андрея.
Его аромат уникален.
Как и все в Зимнем.
Мне кажется, таких как он больше нет на всей нашей планете.
Разве может обычный человек пахнуть уверенностью, свободой, сладкими специями и брызгами океана?